Мальвина
Шрифт:
— Лишу премии, Ниночка, — говорю девице из отдела кадров, которая почти в наглую снимает меня на телефон.
Предупреждения достаточно, чтобы мой офисный террариум попрятал все девайсы. За секунду телефоны, «мыльницы» и планшеты тонут в столах и сумочках. Эх, приятно все-таки, черт подери, быть вершиной нашей враждебной к новичкам экосистемы.
— Ты здесь работаешь? — Маша с любопытством Чарли на Шоколадной фабрике крутит головой во все стороны. И, не дожидаясь ответа, выносит вердикт: — Какое ужасное место.
— Совершенно
— Она главный дознаватель? — подхватывает шутку Маша.
— Хуже, солнышко мое, она главбух.
В лифте, куда заходим только мы вдвоем, Мальвина нарочно отступает к дальней стенке. Я нажимаю кнопку с числом «сорок два» и перевожу дух. Сейчас кажется просто невероятным, что я отделался так легко. Вроде и жизнь перед глазами не мелькала, а как вспомню, так загривок холодеет.
— Мне нужно забрать кое-какие вещи, — нарушает тишину Маша.
— Без проблем. Мой водитель к твоим услугам. Надеюсь, кровожадное чудовище не входит в их число?
Маша вздыхает и закатывает глаза, как будто я спрашиваю что-то очень странное. Ну а что? К собакам я как раз очень прохладно отношусь, тем более к тем, которые пытаются отхватить мне половину задницы.
Люба встречает нас с холодным лицом. Либо ее уже предупредили, либо ей в самом деле все равно, что я заявился в офис не в стандартном обмундировании. Я бы поставил на второе. Так или иначе, но я вручаю Мальвину ее заботам.
— Люба, это — Маша, моя жена, Маша — это Люба, мой секретарь.
Девушки обмениваются постными взглядами.
— Люба, проведи Машу в мой кабинет.
— Хорошо, Владислав Александрович. Вероника ждет в малом зале для совещаний.
— Чувствуй себя, как дома, солнышко, — говорю женушке, но она запросто ускользает от моих попыток хотя бы целомудренно чмокнуть ее в лоб. — Если хочешь кофе или чай, или сок — Люба к твоим услугам.
Немного страшно оставлять Мальвину одну — как бы не сбежала? Но теперь я хоть знаю, где ее искать.
Вхожу в зал для совещаний и…
— Влад, ты решил стать сатанистом или так выражается кризис среднего возраста? — Вероника закладывает ногу на ногу и тычет в мою сторону носком модной красной туфли. Как всегда, выглядит безупречно, хоть сейчас на обложку. Женщина, к которой лучше не попадать живым, потому что ее жертвы частенько завидуют покойникам.
— Ну, дорогой, рассказывай, что у тебя стряслось.
Глава десятая: Маша
Мне кажется, что все проходит слишком просто. Гладко. Без заминки.
Влад возвращается через пятнадцать минут и отводит меня в какой-то стеклянный аквариум, где не из стекла только стулья. Серьезно. Как можно работать в состоянии черепашки под лупой?
А еще мне не нравится эта женщина, которая смотрит на меня с видом самки богомола, которая ради разнообразия решила откусить голову не самцу,
— Маша, рада знакомству, — говорит Богомолиха, улыбаясь шедевром стоматологии. — Влад много о тебе рассказывал.
Я говорю в ответ какую-то вежливую ерунду, и мы втроем садимся за круглый стол. Тоже прозрачный. Даже руки спрятать негде.
Влад не торопит, дает мне прочитать договор. Не смейтесь, пожалуйста, но я понимаю только то, что написано, и не разбираюсь в тонкостях. Я не юрист и обо всех этих договорных отношениях имею смутное представление. И конечно допускаю, что Владу ничего не стоит меня облапошить, поэтому остается надеяться только на его порядочность.
Я вычеркиваю несколько пунктов, надиктовываю свои предложение, которые Богомолиха вписывает в стильный кожаный блокнот. Влад просит внести строчку о том, что, если я буду замечена наедине с другими мужчинами в однозначно компрометирующей ситуации, которая может испачкать его репутацию, мне придется компенсировать моральный ущерб. Я добавляю пункт о фенеке, и Вероника издает странный булькающий звук.
Да и плевать, даже если смеется. В конце концов, это она здесь наемный работник, а я — жена ее работодателя.
Богомолиха уходит, обещая в течение десяти минут внести все изменения и предоставить два экземпляра на подпись.
— Ты довольна? — уточняет Влад. — Пункт о моральной компенсации просто блеск.
— Просто страховка.
На самом деле, если он хоть пальцем меня тронет — нашему фиктивному тридцатидневному браку конец, Влад теряет жену, а я становлюсь богаче на такую сумму, что и не сосчитать. Я так же обязуюсь жить в его доме и не уходить оттуда до окончания срока без нашего обоюдного согласия.
Мы подписываем два экземпляра, и Богомолиха их заверяет. На прощанье что-то говорит Владу на ухо, и он обещает «держать ее в курсе».
И мы остаемся одни: черный питон и серая мышь в одном аквариуме. Видели бы вы, как плотоядно улыбается этот Кожаный мачо — сразу бы сбежали.
— Теперь, когда наши отношения строго урегулированы ста тридцатью девятью пунктами договора, самое время перейти к приятным вещам.
Он делает шаг в мою сторону, и я с отчаянием понимаю, что успела выпить весь чай и мне даже нечем остудить пыл муженька.
— Пункт семьдесят два: раздельные кровати, — стальным голосом напоминаю я. — Пункт семьдесят восемь — никаких интимных отношений!
На самом деле он звучит совсем не так, но моя формулировка короче.
Думаете, питона это останавливает? Как бы не так. Я отодвигаюсь к стене, а Влад уверенным шагом огибает стол. Понятия не имею, как так получается, что я оказываюсь зажата в углу между полкой с дорогими безделушками и стеной, с которой на меня смотрит гротескный сом в котелке. И ведь наверняка эта мазня дорого стоит. Надо бы попробовать продать ценителям пару рисунков Егора.