Малыш
Шрифт:
— Прикончили крысу, — довольно кивнул Ред, — теперь можно и нашими делами заняться. Садитесь все, пора ехать на кладбище.
Тело Юродивого, завернутое в ковер, положили в кузов грузовика, и все расселись по машинам. Я занял почетное место в лимузине — бывшем автомобиле Юродивого. Теперь это будет моя машина. Процессия медленно тронулась и покатила в сторону леса. Лома, кстати, тоже кинули в кузов — в ноги Юродивому. Хоронить — так всех сразу.
Кладбище располагалось на окраине леса, в десяти километрах от военного городка. Оно осталось еще
Место, кстати, оказалось очень хорошим — тихим и, главное, сухим. Песчаная почва, высокие сосны, аромат нагретой смолы в жаркий летний день… Здесь я и сам не прочь был бы лежать. Разумеется, лет этак через пятьдесят-шестьдесят, а, может быть, и больше.
На центральной аллее виднелся ряд относительно свежих могил — результат войны с Линем. Бандиты разбились на две группы и принялись за работу. Одну могилу, на самой окраине кладбища, выкопали для предателя Лома, другую, в самом центре, — для Юродивого.
Ред присматривал за бандитами, и дело шло споро, через полчаса обе могилы были готовы. Парни отволокли тело Лома к дальней яме, бросили вниз и быстро закидали землей — без прощания и последнего салюта. «Много чести», — пояснил Ред. Затем все собрались на центральной аллее.
— Малыш, — тихо обратился ко мне Ред, — скажи что-нибудь про Юродивого. Ты же знаешь, я говорить не мастак.
Да уж, оратором он был неважным, это точно. Я вздохнул и вышел вперед. Что я мог сказать о Юродивом? По сути, ничего. Я о нем почти ничего не знал. Точнее, знал кое-что, но стоило ли об этом говорить сейчас, стоя над его телом?
Для меня Юродивый был и навсегда останется безжалостным бандитом, убившим мою мать. Но почему он стал таким, что привело его в банду? Не родился же он отморозком! Как мальчик с фотографии превратился в мутанта, главаря банды, беспощадного и хладнокровного убийцу? Нет ответа на эти вопросы. И, честное слово, я не хочу их знать. Пусть все останется так, как есть. Некоторые тайны лучше не раскапывать…
Но для тех, кто сейчас вздыхал у края могилы, Юродивый был другим человеком — мудрым, хотя и суровым руководителем, наставником, даже товарищем. И бандиты ждали от меня соответствующих слов. Не стоило их разочаровывать…
Я еще раз обвел взглядом своих новых подчиненных и стал говорить. Я рассказал, каким сильным и волевым человеком являлся Юродивый (чистая правда), каким выдающимся мутантом он был (что еще более верно). Вдохновение, к счастью, снизошло на меня, и я вещал, как пел. Бандиты зачарованно слушали. Когда я закончил, Ред с благодарностью похлопал меня по плечу:
— Спасибо, Петер, отлично сказано! Так хорошо о Юродивом еще никто никогда не говорил. Уважил!
Затем тело Юродивого осторожно опустили в могилу и закидали землей. Сверху сделали аккуратный холмик.
— Через неделю крест поставим, — пообещал Ред, — или даже памятник. Как положено…
Затем бандиты достали
Ред собрался вместе с бандитами помянуть Юродивого. Скромно, но с глубоким чувством и должным уважением. Я принимать участия в поминках не стал — во-первых, совсем не употребляю алкоголь (мне даже от пива делается плохо), а во-вторых, поминать его мне совершенно не хотелось. Сами догадываетесь почему…
Глава четырнадцатая Новые заботы
По моему приказу Ред привел Мару. Я в это время сидел за столом и просматривал бумаги Юродивого. Нашлось там кое-что интересное… Старуха посмотрела на меня внимательным взглядом, хмыкнула и без приглашения уселась в кресло.
— Иди, Ред, — приказал я, — у нас с травницей долгий разговор будет.
— Может, помочь чем? — Ред выразительно покрутил в руках резиновую дубинку.
— Нет, справлюсь.
— Как знаешь, — пожал плечами Ред, — но если что, я за дверью.
Я еще некоторое время просматривал бумаги, делая вид, что очень занят. На самом деле хотел, чтобы Мара заговорила первой. И дождался.
— Я так и знала, — кивнула старуха, — ты прикончил Юродивого. Хотя не думала, что это будет так скоро. Ну ладно… Набрался ты силушки, Малыш, ой, набрался…
Я пожал плечами — все верно, и продолжал изучать документы.
— Зачем я тебе? — поинтересовалась старуха. — Я старая, слабая, никому не нужная…
— Хватит причитать, — оборвал ее Мару, — я знаю, что ты умеешь. Поэтому у меня к тебе будет просьба, личная…
— Насчет Ирмы? — хмыкнула Мара. — Не волнуйся, присмотрю за твоей девчонкой, у меня как у Христа за пазухой будет. Научу своему ремеслу, раз уж взялась…
— Одного учения мало, — начал я.
— Конечно, и подлечу ее, — кивнула Мара, — по крайней мере — попытаюсь. Ноги у нее очень плохие, слабые…
— Надежда есть? — я пристально посмотрел на старуху.
— Все в руках Божьих, — снова запричитала Мара.
— Не думал, что такая набожная, — усмехнулся я и откинулся в кресле, — может, ты и в церковь по воскресеньям ходишь?
— Не кощунствуй! — злобно блеснула глазами старуха. — Вера — это святое, нечего тут зубоскалить. Не твое дело!
— Прости, — я примирительно поднял вверх руки, — глупость сказал. Конечно, это твое дело — ходить в церковь или нет. Но все-таки, ответь мне: сможешь помочь Ирме?
Старуха поджала бледные губы.
— А что ты мне дашь? С девчонки, конечно, взять нечего, но ты теперь богатый, — старуха выразительно кивнула на чуть приоткрытый сейф. — У Юродивого, небось, нашлась кое-какая заначка…