Малыш

Грешнов Михаил Николаевич

– Три глаза, говоришь? Не ошибаешься?

– Не ошибаюсь, - сказал Егоров.

– А в остальном?

– Это было человеческое лицо. Оно улыбалось.

Сергей Иванович, не отрываясь, глядел на Егорова. Егоров сказал:

– Я видел, что человек улыбается мне, и я испугался. У него было три глаза...

Но какое-то мгновение, на самую маленькую частицу времени, Сергей Иванович на экране, а Светлана и Галин в аппаратной рядом с Егоровым почувствовали нереальность происходящего. Как будто это было во сне и каждый хотел проснуться и не мог проснуться именно в это мгновенье. А сон, нереальный и странный, давил их, и его хотелось сбросить, как тяжелое одеяло. Хотелось

вздохнуть поглубже, чтобы это прошло, но вздохнуть было невозможно, и от этого сон брал над ними верх, и люди - Сергей Иванович, Светлана, Галин - чувствовали себя беспомощными. И Егоров тоже чувствовал себя беспомощным: ты ли это говоришь, - полно!.. Однако это говорил он, Егоров, и вокруг него были близкие ему люди, и они находились в столбняке и не могли вздохнуть, чтобы сбросить с себя это нелепое состояние. Но человек так устроен, что не дышать он не может, грудь сама потребует воздуха и поднимется. И когда все вздохнули - почти незаметно, чтобы не выдать волнения, - состояние столбняка прошло.

– У тебя есть какие-либо объяснения этому?
– спросил Сергей Иванович Егорова.

– Почти никаких.

– Предположения?

Егоров пожал плечами.

– А все-таки?

– Скала, конечно, не может это делать сама. Мне кажется, в ней передатчик. Малыш передает информацию.

– Откуда?

Егоров пожал плечами с откровенной беспомощностью.

– Хорошо, - сказал Сергей Иванович.
– Сейчас я передам все это на Землю.

Экран погас, а Егоров, не отрываясь, смотрел на матовое стекло.

– Григорий Артемьевич, - это правда?
– спросила Светлана. Она подошла вплотную к Егорову и заглядывала в его лицо. Это правда?
– еще раз тихо спросила она.

– Помогите мне разобраться в этом!
– Егоров, наконец, оторвался от экрана, обернулся к сотрудникам.
– Не пойму я чего-то здесь. Столько времени прошло.
– не могу понять! Думал, расскажу - легче будет. Все равно чувствую себя, как мальчишка...

– Вы не волнуйтесь, - попробовал его успокоить Галин, хотя сам волновался сейчас больше других.
– Расскажите еще раз подробнее, как все было.

– Это было человеческое лицо!
– воскликнул Егоров.
– И улыбка - человеческая! Больше: мне показалось, что лицо было женское! Но три глаза...

Опять в его рассказе преобладали эмоции. Люди в комнате понимали: надо что-то делать. Притом немедленно. Галин предложил:

– Надо исследовать лицо Малыша. Подняться на камень и посмотреть.

– Там метров сорок, - сказал Егоров.
– Без крючьев не обойтись.

– Сорок метров!
– воскликнул Галин.
– А я не был ни верхолазом, ни альпинистом!

– Я помогу вам, Григорий Артемьевич!
– сказала Светлана.
– Я ведь из Кисловодска, с Кавказа.

– Не боитесь?
– спросил Егоров.

– Я?..
– засмеялась Светлана.

Сообщение на Землю было передано Сергеем Ивановичем тотчас, как только отключился Егоров. На экстренный разговор ему дали четыре минуты. Задерганный усталый службист Информационного Центра, поочередно принимавший сводки с двадцати семи лунных баз, непонимающе смотрел на Сергея Ивановича, пока тот бегло излагал сущность открытия. Неслышно вращались катушки звукозаписывающего аппарата: все, что передавалось с Луны, записывалось на ленту. Наконец, службист что-то понял:

– Вспышка?
– переспросил он.
– На Луне ежедневно десятки вспышек: сварка, взрывные работы...

– Но Егоров видел лицо.

– И вы верите, что Егоров видел лицо?

– Верю, - ответил Сергей Иванович.

– А доказательства у вас есть?

Доказательств у Сергея Ивановича не было. Службист

Информации молча глядел на него и ждал. На секунду Сергей Иванович поставил себя на его место. В самом деле, чем можно подкрепить сообщение? Но тут он вспомнил слова Егорова: "Малыш передает информацию..." Однако, черт возьми, где доказательства? Без доказательств с Малышом на Землю соваться нечего.

Службист выключил звукозапись:

– Вы можете попасть в неловкое положение, - сказал он. Пленку я сотру.

– Но...
– попытался возразить Сергей Иванович.

– Продолжайте вести наблюдения, - посочувствовал ему работник Информационного Центра.
– Что-нибудь подтвердится, возобновим разговор. До свиданья, - прервал передачу.

Сергей Иванович очень хотел, чтобы открытие Егорова подтвердилось, чтобы геолог был прав. "Взрывные работы...". И почему у нас так живуче стремление объяснять все самым простейшим образом? Пульсары, геометрические фигуры на высокогорных плато Южной Америки - все объясняем понятно и просто, чуть ли не с позиций четырех действий арифметики. Потеряли способность удивляться? Стали прагматиками?.. Вот и Луна. Кому знать Луну, как не ему, начальнику геологической службы? Кажется, что Луну местами обтесывали, приглаживали, создавали на ней платформы, над пропастями - мосты. Конечно, и здесь можно найти естественные объяснения. Всему на свете можно найти естественные объяснения! Может быть, это от недоверия, от гордости, что мы, земляне, - единственные, и других таких нет?.. Даже когда в радиотелескопы идут сигналы других миров, мы спешим объяснить их помехами. Не смеем сказать - это разум? Или боимся? Или мы скептики?.. В общем, конечно, - более спокойно стал рассуждать Сергей Иванович, люди делятся на романтиков и на скептиков. Видимо, нужны и те и другие - диалектика. И все же с романтиками живется легче!

Легче, но... Сергей Иванович с чувством неловкости возвращался к разговору с Землей. Доказательства!.. Слово, крепкое, точно камень. А где их взять, доказательства?

Звонил телефон, шли позывные с четвертой и с тринадцатой лунных баз, но Сергей Иванович не отвечал и не двигался с места. Слово сидело в его мозгу как гвоздь. Надо искать доказательства!

Отключившись от всех позывных, будто его нет в кабинете, Сергей Иванович вызвал спутник Л-19, ведущий обзор лунной поверхности, и спросил, не наблюдались ли вспышки в районе Северного полюса. На спутнике удивились:

– За последний час это второй запрос.

– Почему - второй?
– спросил Сергей Иванович.

– Только что об этом спрашивал Галин с "Полярной".

– Астроном?..

– Борис Игнатьевич Галин. Так и спрашивал; не было ли необычайных вспышек? И чего это, - тараторила связистка со спутника, - все на полюсе...

Ай, молодец, восхищался Сергей Иванович Галиным, почти не слушая голос со спутника, - связистке хотелось поболтать: покружись-ка дни и ночи на карусели... Молодчина, - одобрял Сергей Иванович Галина, - знает с чего начать. Конечно, он не один, - все они там молодцы и действуют сообща. Все же хорошо жить с романтиками!..

– В районе полюса, - сообщала между тем связистка со спутника, - наблюдались отдельные вспышки. Но наблюдения этой части Луны у нас не систематические. Спутник не на широтной орбите, а под углом к экватору в шестьдесят градусов, и мы наблюдаем полюс тогда, когда он находится в зоне видимости. Вот сведения, которые мы передали Галину, - сводка у меня на столе. Отмечены вспышки в августе, в июле и еще раньше - в марте. Возможно, вспышки фиксировались и прежде, но архивы за прошедший год каждого первого января мы отсылаем на Землю. Если нужны подробности, обратитесь в Космический Центр.