Малыш
Шрифт:
– Система сигнализации. Находка. Открытие...
– Эпоха, Борис Игнатьевич, это значит - эпоха!..
Галин, соглашаясь, кивнул. Сергей Иванович и астроном с минуту глядели в глаза друг другу, ошеломленные, испуганные в душе: не высоко ли их занесла мечта.
– Что еще скажут Егоров и Светлана...
– Сергей Иванович первым отвел глаза.
– Да вот они - вернулись.
Егоров коротко доложил о результатах исследования. Здесь же, в радиорубке, состоялась беседа, в которой с экрана принял участие Сергей Иванович. Казалось, все точки над i были поставлены: межпланетная связь, периодичность вспышек, транслятор,
– Почему на Луне, а не на Земле?
– поставила Светлана вопрос, который у всех вертелся на языке.
– Здесь не ответишь однозначным ответом, - сказал Галин.
– Пришельцы появились в эпоху, когда человечество зарождалось. Маяк, который они поставили, должен быть вечным. На Луне идеальные для этого условия: нет атмосферы, ни дождь, ни ветер, ни человек не разрушат творение их рук. Чтобы понять сигналы, люди должны были подняться не на одну ступеньку культуры. И все эти тысячелетия вспыхивающий и гаснущий луч должен был будить интерес человечества. Очень умно придумано. Можно найти и еще объяснение: мы не знаем, откуда идет поток информации, - возможно, преодолевает десятки световых лет. В пути он слабеет, теряет силу и мог бы вовсе раствориться в атмосфере Земли. Здесь он попадает на ретранслятор с вечным - от Солнца - источником энергии. Миллиарды квантов копятся в рубине и затем мгновенно выстреливают информацию к Земле.
– В скалы Серповидного хребта!
– воскликнула Светлана. Все бесполезно!..
– Скал этих не было, - успокоил ее Егоров.
– Они появились после падения метеорита. Информация на Землю шла по назначению.
– Если хребет убрать или пробить в нем ущелье.
– сказал Сергей Иванович, - Земля увидит маяк.
– Хребет существует пятнадцать тысяч лет, - сказал Егоров.
– Пришельцы посетили солнечную систему раньше.
– Сколько за это время потеряно информации, - с сожалением кивнул с экрана Сергей Иванович.
– Может быть, она повторяется, - предположил Галин.
– Возможно, что повторяется, - поддержал его Егоров.
– На Земле потребуют доказательств, - вспомнил Сергей Иванович свой неудачный доклад Информцентру.
– Могут быть возражения; природный феномен - мало ли чудес на Луне!
– Рубиновый стержень - разве это не доказательство?
– запальчиво спросила Светлана. Сергей Иванович улыбнулся ей:
– И стержень, скажут, - феномен. Кристаллы тоже создаются природой. Тут надо подойти по-другому. Давайте подумаем как.
В это время в тысяче километров от станции бился над лунной загадкой еще один человек, исследователь, как и Егоров, выпускник Ташкентского университета, Юрий Львович Тимошкин. Хозяин Великой Стены, Мечтатель, - называли его друзья. И каждый был прав по-своему.
Станция у Стены построена лет восемь тому назад. С первого дня Тимошкин - сотрудник ее коллектива. Геолог, поэт, а по призванию лунный бродяга, он не знал, что значит часы работы и часы отдыха. Вместе со всеми возвращался на станцию, менял исчерпанные воздушные батареи на свежие и уходил к Стене.
Посмотреть на лунную карту, - Стена протянулась как отчеканенный вал, рубец, вздувшийся, почему, неизвестно, на плоской равнине. Это поражает воображение: длина Стены - сто километров! Не будь Стена такой колоссальной, ее можно было бы принять за плотину, за бруствер - за что угодно, воздвигнутое
Ниши, которые он сфотографировал и показывал Егорову, были странными гнездами в теле Стены. Всего их - семнадцать, темных пещер, одинаковой глубины и, примерно, одинаковой вырубки. Геологи как хотят, а Тимошкин считает, что ниши вырублены в скале.
– Посмотрите на эти окна!
– говорит он.
– Они сделаны на одном уровне, повернуты в одну сторону. Пройдите в глубину ниши лунной полноземельной ночью, повернитесь лицом к окну и вы будете видеть точно середину земного диска! И так - в любой нише!
Конечно, это может быть совпадением. Но только не для Тимошкина. На гребне Стены, здесь же, над окнами, он обнаружил остатки плит - Лунный Баальбек!
– как он назвал про себя. Правда, плиты встречаются на Луне во многих местах. Тимошкину говорят: таких плит сотни. Но Юрий не соглашается. Он уверен, что здесь плиты подогнаны, лежали одна на другой. И только мощное землетрясение - лунотрясение - раскололо и сбросило их с гребня Стены. Сейчас это хаос обломков, но воображение Юрия складывает обломки, ставит плиты на место. Если бы здесь воздвигнуть колонны, был бы второй Баальбек!.. Дело твое, - спорят с Тимошкиным, - фантазируй, сколько угодно. Вот если бы ты нашел чтото существенное, что-то этакое... из ряда вон выходящее, - вот тогда!..
И Тимошкин ищет.
А может быть, и нашел. Нет, нет, пока что он и себе не верит! И как тут верить? Ведь так можно загипнотизировать себя вконец! Но в глубине души он уже дал своему открытию название - Лунный Глобус.
Чего только ни делает природа: пропасти, пики, цирки, плиты, Стену, наконец! Почему же она не может сделать шар?.. То, что нашел Тимошкин, не шар - только часть шара, фрагмент. Но если мысленно охватить взором недостающее, будет шар. Будет глобус! Потому что это не гладкий, не обточенный, не оплавленный шар: на нем угадываются очертания лунных цепей и кратеров! Если бы только найти недостающие части шара!.. Юрий ищет два года. И ни за какие посулы не хочет уходить от Великой Стены. Сергей Иванович предлагал ему Кратер Коперника, Море Дождей, но Тимошкин не согласился. Пообещал начальнику найти криновит, сложный силикат, обнаруженный американцами в метеоритах Вичита Каунти и Яндегайн и названный тек в честь советского метеоролога Кринова. Изумруднозеленые зерна - мечта геологов - не встречаются на Земле. Они, как и метеориты, гости из космоса. С первых дней их ищут в метеоритных камнях и на Луне. Но Юрию не удалось найти криновит, Сергей Иванович недоволен бахвальством и, наверно, переведет Тимошкина в Море Дождей.
И вдруг Юрий сам запросил перевода.
– Почему?
– спросил Сергей Иванович, подняв по привычке брови на лоб.
– Хочу поработать на полюсе.
– А как же Стена?
– вспомнил Сергей Иванович пристрастие Юрия к Стене.
– Стена отанется...
– А криновит?..
– не без колкости спросил начальник геологической службы.
– Криновита нет, Сергей Иванович, - признался Тимошкин.
– Так...
– опять по привычке сказал Сергей Иванович, а Тимошкину показалось, что это не предвещает ничего доброго.