Малышка, пойдем со мной...

Коул Мартина

Она даже не удосужилась принять ванну.

Джеспер был раздражен, и это чувствовалось.

— Зачем тебе сидеть с ней? Пусть за ней присмотрит Толстяк. — Они только что пережили оргазм, но его голос был злой. — Я рассчитывал провести ночь с тобой, Джен.

Жанетта быстро приняла решение.

— А, пошла она подальше! Толстяк и в самом деле посидит. Я остаюсь.

Она понемногу успокоилась и выбросила из головы мать, брата и сестру. Наверняка поднимется хай, но она выпутается, не привыкать.

На

данный момент она чувствовала себя счастливой.

Через час Джоани узнала, что дочь не придет домой, и позвонила Томми. Ожидая ответа, она молча проклинала Жанетту. Она не хотела объясняться с Томми в случае, если ему надоест приходить к ним так часто. Даже если, как она знала, он всегда с удовольствием откликается на ее просьбы.

Жанетта снова подвела ее… С одной стороны, она понимала, что ее старшая дочь — всего лишь подросток, а подростки и не бывают другими, но полнейшее пренебрежение интересами семьи, а Кира в какой-то мере была в центре этих интересов, начинало действовать на нервы. Если Жанетте понадобятся деньги на этой неделе, она их не получит.

Она задумалась, с кем сейчас ее старшая дочь. Жанетта стала такой скрытной — Джоани и не рассчитывала выудить из нее информацию. Надо сказать Джон-Джону, чтобы он поразнюхал, что к чему. Посмотрим, кого она выбрала.

Кира уже готовилась спать и, затаив дыхание, ждала Томми. Джоани улыбнулась, глядя на нее. Слава Богу, она — хорошая девочка. Она знала, что с Кирой у нее не будет и половины тех неприятностей, которые возникали с Жанеттой.

Одно это уже повод для радости. Она не смогла бы пройти все сначала — ни за что на свете.

* * *

Пол и Джон-Джон обнаружили, что перемирие между ними имеет свои положительные стороны. Фактически они были похожи, да к тому же, когда Джон-Джон был еще ребенком, Пол проявлял к нему доброту. Теперь-то Джон-Джон понимал, что Пол просто хотел заполучить его мать в свою конюшню, но он давно уже примирился с этим. Если ему драться со всеми, кто когда-либо пользовался ею, не останется времени для сна. И он забывал, что Джоани стала торговать собой по собственной воле, хотя это отнюдь не означает, что выбор матери ему нравился.

Джон-Джон не мог не восхищаться проницательностью и деловой хваткой Пола. У этого человека было чему поучиться. И если пораскинуть мозгами, с его помощью он мог бы вызволить мать из унизительного бизнеса.

Ранее из разговора он понял, что при содействии Пола его доходы увеличатся как минимум в десять раз. И это только при нынешних темпах. А вообще, наткнувшись на жилу, заработаешь бешеные деньги.

— Это ты изуродовал Карти?

Голос Пола был тихим, располагающим к беседе.

Джон-Джон, пожав плечами, не ответил; на его лице не отражалось ничего.

Пол улыбнулся.

— И правильно сделал. Я слышал от своих людей, что он всю прибыль спускал на себя.

Джон-Джон нахмурился.

— И кто же это такой осведомленный?

Ему

было неприятно думать, что он — объект обсуждений. Он кипел от злости при мысли, что его бизнес стал достоянием гласности; он еще больше порадовался тому, что разделался с Карти, этим ничтожеством. Очевидно, его бывший друг и был источником информации. Когда Карти выйдет из больницы, он вновь туда загремит — Джон-Джон об этом позаботится.

Пол снова засмеялся.

— Успокойся, тигр!

Он допил свой коньяк, а затем сказал:

— Ничего страшного, я услышал об этом от человека, которому доверяю.

Реакция мальчишки ему понравилась. Он не жалеет о своем поступке и даже гордится им, но умеет держать язык за зубами, а это важно для Пола. К тому же контролирует свои эмоции, а это дано далеко не всем.

Нет, ему нравится этот парень! Он несомненно умен, но при этом чист, как ребенок. Он, Пол, может стать его учителем. У мальчика врожденная склонность к бизнесу, он гребет деньги уже в семнадцать лет. Под его опытным руководством он станет силой, с которой придется считаться.

Что же касается вспыльчивости, то это тоже неплохо. Джон-Джон может влепить при необходимости пощечину, тем самым завоевывая еще большее уважение к себе.

Пол бросил на стол пятидесятифунтовую банкноту.

— Иди расплатись, сынок, и оставь себе сдачу.

Джон-Джон сделал так, как ему было велено.

Пол наблюдал затем, как мальчик прокладывает себе путь через толпу народа, и снова улыбнулся. У Джон-Джона не отнять некоторого высокомерия, это прослеживается в его походке, манерах. Он задумался над тем, кто мог быть отцом мальчика, так как из уст Джоани он не слышал даже намека. Она — жертва обстоятельств. Так всегда было и будет впредь.

Внезапно Пол увидел, как в компании невысокой брюнетки в бар вошел один из его парней. Вернее, бывших парней. Гремела музыка, и Полу пришлось кричать, чтобы привлечь внимание. Когда мужчина наконец заметил его, Джон-Джон уже сидел за столом.

— Ты что-то хотел, Пол?

Он был высоким, атлетического сложения и явно нервничал.

— Послушай, приятель, ты получил мои деньги?

Мужчина даже не успел открыть рот, чтобы ответить, как взвившийся кулак Пола опрокинул его на спину. Вскочив, он начал бить упавшего в лицо и грудь. Затем поволок его по полу и бросил к ногам визжавшей брюнетки.

— Получи свое, сволочь.

Это произвело на Джон-Джона большое впечатление, но его лицо, как всегда, оставалось беспристрастным.

Пол вырос в его глазах еще больше, когда сел за стол, ни словом не обмолвившись о том, что произошло; вместо этого он возобновил разговор с того момента, на котором они остановились.

Пол преподал урок — оба они понимали это. Намотали на ус и все присутствовавшие в баре — никто и не попытался помочь избитому мужчине. Даже умолкнувшая наконец брюнетка оставила его там, где он лежал.