Малышка, пойдем со мной...

Коул Мартина

— Приятный комплимент, спасибо.

Джеспер улыбнулся.

— Не заводись.

Десси тоже улыбнулся, но ему было не до шуток. Правда никогда не бывает смешной. Они оба понимали, что нанесен большой ущерб их отношениям.

— Откуда же они взялись?

Группировки скинхедов часто вступали в противоборство — такова была их звериная природа.

Джеспер пожал плечами.

— Они забыли представиться.

Похоже, Десси верит ему, значит, другие поверят. Придется теперь продолжать в том же духе.

Он надеялся,

что Жанетта будет действовать так же, как и он. Она нравилась ему, пожалуй, он даже любил ее, но, разумеется, он никогда не признается в этом. Он был слишком крут для таких признаний.

— Прошу тебя, Джон-Джон!

Он пил кофе и всматривался в лицо сестры. Она не только хорошенькая, она умная, по крайней мере, умнее тех, кто по субботам дерется на футбольных матчах с силами правопорядка, а в остальное время шумят о том, что Англия должна оставаться белой.

Как же такое случилось с Жанеттой? Что бы ни говорили о Бруерах, они — многорасовая семья. Жанетта унаследовала длинные темные волосы от этого турка, с которым жила их мать. Турок удрал спустя пять месяцев, прихватив телик, видак и кошелек Джоани. Его прощальным подарком стал живот, который рос день ото дня.

Кожа Жанетты белая, но с оливковым оттенком, если присмотреться, поэтому она выглядит так необычно. Ее потрясающие глаза — зеленовато-коричневого цвета. Но ведь и Джоани брюнетка, она просто красит волосы, чтобы выглядеть блондинкой. Жанетта поступает так же, но ее волосы скорее каштановые, а это смягчает резкие черты лица.

Джон-Джон провел рукой по щекам. Он здорово устал.

Жанетта вновь сделала попытку.

— Он ничего не сказал фараонам. А всем остальным он сказал, что это дело рук скинов из соперничающей банды. Он не заложил тебя!

Джон-Джон по-прежнему молчал.

«Все остальные» — это скинхеды, друзья Коупса.

— Еще раз говорю тебе: перестань встречаться с ним, понятно?

Жанетта кивнула, и он не мог смотреть ей в глаза. В них отражалось то, что и должно было отражаться.

Он еще раз сказал, нежно и выразительно:

— Я серьезно, Жанетта. Не просто ради красного словца. Я имею в виду: ты не должна видеться с ним — это сказано раз и навсегда. Или в следующий раз я действительно убью его и с чувством выполненного долга пойду в тюрьму.

Она вновь кивнула и была готова разрыдаться, но он проговорил нежно:

— Дай мне все обдумать, о’кей?

Жанетта вытерла глаза. Это было больше того, на что она надеялась.

Глава седьмая

Джоани хорошо выглядела и пребывала в прекрасном настроении. Ее волосы были безукоризненно уложены, макияж смотрелся естественно: над этим умело потрудилась симпатичная девушка из салона «Дебнемс лейксайд». Она надела сшитый на заказ брючный комплект с белой блузкой. В нем она выглядела сексуально, но в то же время деловито. Открытые туфли на

высоких каблуках подчеркивали длину ее ног.

Джоани взглянула на себя в зеркало и была удивлена происшедшей с ней переменой. Она походила на женщину, собирающуюся на работу, на настоящую работу, и мысль о том, что свои прелести теперь не придется выставлять напоказ ради заработка, возносила ее к вершинам счастья.

Восхищение Джон-Джона, который вошел в комнату, растрогало ее до слез.

— О, мама, как ты выглядишь!

Джоани крепко обняла сына. Он красивый, Джон-Джон. Даже кудри ему к лицу. Орлиный профиль придает ему артистический вид, что соответствует действительности. Джон-Джон умеет блистать. В школе, когда он учился, намекали, что он может прославить свое имя. И это действительно так. Он и сейчас может — только не законным путем.

Джоани выбросила из головы эти мысли. Сегодня хороший день, и она не позволит, чтобы что-либо испортило его.

— Мне кажется, я начинаю совершенно новую жизнь, и все это благодаря тебе, Джон-Джон.

Он усмехнулся.

— Да нет, мама, здесь нет моей заслуги. Просто тебе давно уже нужна была достойная работа. Пол говорит, что ты должна использовать свои возможности.

Она снова улыбнулась.

— Мне — достойную работу? Жаль, что этого не слышала моя мама: она умерла бы со смеху!

— Или напилась бы до чертиков.

Оба засмеялись.

— Кира что-то задерживается, — сказала Джоани.

Они, не сговариваясь, взглянули на часы, которые представляли собой весьма приблизительную копию Тадж-Махала, выполненную из золотистой пластмассы. Кира купила их на Рождество. Никто так и не решился сказать ей, что они думают об этих часах на самом деле.

Теперь они оба смотрели на циферблат с озабоченными видом. Уже почти пять — Кира должна была прийти часом раньше.

— Возможно, она пошла к Томми.

— Пойду узнаю, мама. А ты приготовь пока чай.

Джон-Джон выскользнул из квартиры, радуясь небольшой передышке. Не так давно он курил марихуану, и, поскольку предстояла работа, требовавшая принятия решений, надо было проветриться.

Он не мог успокоиться по поводу Джеспера. До него доходили слухи, что тот очень плох. Отбитая печень или что-то в этом роде. Странно, обычно он контролирует свои удары. Возможно, во всем виновата Жанетта. Он перенервничал из-за нее, потерял контроль, и это волновало его больше всего.

Кира была пьяна. На нее было ужасно смотреть.

Бетани очень испугалась, так как все начиналось в виде шутки. Она незаметно сунула под жакет бутылку бакарди, взятую у матери, и принесла ее в парк. Это казалось замечательной забавой. Но бакарди, смешанный с кока-колой вызвал у собравшихся девчонок тошноту. А Кира продолжала пить. Теперь ее выворачивало наизнанку, лицо ее то смертельно бледнело, то горело так, что можно было прикуривать.