Малышка, пойдем со мной...
Шрифт:
У Джоани присутствовал инстинкт к выживанию, и в глубине души он понимал, что это справедливо. Такую жизнь не смог бы прожить никто другой. Во всяком случае, так же успешно, как она.
Потом он посадит ее в свой автомобиль. Ему нравится заниматься этим на заднем сиденье. Там тесно, но весело.
И главное, чего не отнимешь у Джоани, так это ее склонности к смеху.
Она была вынуждена сделаться такой.
Джин Бест стучала в дверь квартиры Джоани, когда по лестнице поднимался Джон-Джон.
Он одарил ее обезоруживающей улыбкой.
— Могу я помочь вам?
Джин в свою очередь улыбнулась этому вежливому молодому человеку:
— Мне нужна миссис Бруер, Джоан Бруер.
Джон-Джон кивнул.
— Это моя мать. Боюсь, что ее нет дома.
От его внимания не укрылось, что гостья явно пришла по делу. В руках у нее была папка. Нет сомнения: она либо из Общественных услуг, либо из Службы по делам несовершеннолетних.
Он открыл ключом дверь и пригласил ее войти. Он подумал, что Жанетта осознанно не открывала дверь незнакомой женщине, и искренне порадовался за сестру.
— Это обычное плановое посещение, после того что произошло с Кирой…
Джин Бест сразу обозначила цель своего визита, и Джон-Джон оценил это. Она поставила его в известность, что ее цель проверить, все ли благополучно с девочкой, — на этом ее миссия заканчивается. Ее голос был приветливым, и у Джон-Джона не было ни малейшего повода для беспокойства.
Однако, когда они вошли в комнату, улыбка исчезла с лица обоих. Кира лежала на полу в неудобном положении. Падая, она смахнула безделушки, стоявшие на тумбочке. Было совершенно очевидно, что ребенок без сознания.
— Жанетта!
Джон-Джон позвал сестру, поднимая Киру с полу. Девочка приоткрыла глаза, но ее веки тут же сомкнулись. Было очевидно, что она находится под воздействием снотворного.
— Что здесь происходит?
Теперь тон Джин Бест был совсем другим, в нем звучали властные нотки. Джон-Джон, обескураженный ситуацией, не нашел, что ответить. Он хотел знать, где Жанетта, и знать немедленно.
Джин Бест нагнулась над Кирой, чтобы нащупать пульс. Пульс был слабым и прерывистым.
Джон-Джон попросил ее уйти. Он сказал женщине, что его другая сестра должна была сидеть с Кирой. Поскольку сестры нет, он должен выяснить, куда она ушла. Возможно, она разыскивает его, увидев, что с Кирой не все в порядке.
Его голос звучал неуверенно. Он знал, что женщина не верит ему, но не мог придумать ничего лучшего. Уйти-то она ушла, но он знал, что она вернется и что это чревато неприятностями. Крупными неприятностями. Но не такими тяжкими, какие выпадут на долю Жанетты, когда та наконец явится домой.
Для начала он позвонил на мобильник матери, а затем сестре. Никто не ответил, что было для него неожиданностью. Тогда он позвонил Малышу Томми и попросил его посидеть с Кирой.
Затем он пошел к Джесперу.
Джоани
— А помнишь, Джоани, как много лет назад, когда мы развлекались в лесу, фараоны осветили салон нашей машины фонариком, и ты закричала: «Не вылезу, пока мне не заплатят!»
— О, это было отвязно!
— А помнишь их лица? В цирк ходить не надо!
Он крепче прижал Джоани к себе, через тонкую ткань ощущая тепло ее тела. В полутьме она казалась моложе — почти такой же, какой была много лет назад, когда только начинала на него работать. Уже тогда она была необычной девушкой, хотя он так и не понял до конца — какой именно. Пожалуй, он любил ее, если он вообще способен на чувства.
— Пора двигаться, девочка.
Джоани не шелохнулась. Она ценила те редкие часы, когда они оставались наедине.
— Спасибо, Пол!
Он усмехнулся, глядя на нее.
— За что?
Она улыбнулась.
— За то, что был рядом последние несколько недель…
Он нежно поцеловал ее в лоб.
— Мы друзья, Джоани, правда? А друзья всегда помогают в трудную минуту.
Отпустив ее от себя, он сделал вид, что хочет потянуться. Джоани молча застегнулась; атмосфера в машине снова изменилась.
Она тяжело вздохнула. Надо бы ей помолчать, и тогда они по-прежнему лежали бы здесь, наслаждаясь обществом друг друга. А теперь придется возвращаться в реальность, и виновата во всем только она.
Ее длинный язык всегда приносит ей одни неприятности!
Бетани спала, когда Моника вернулась домой. Щеки девочки раскраснелись, она выглядела совсем ребенком. Движимая незнакомым ей чувством вины, Моника решила перенести дочь на кровать. Когда она подняла ее, то заметила под подушкой пятьдесят фунтов и кольцо Джоани.
Бетани тут же была разбужена. После нескольких грубых тычков все было рассказано. И Монику взволновали не столь воровские наклонности дочери (в принципе она знала о них и раньше), сколько тот сногсшибательный факт, что Киру, девочку «с трудностями в обучении», а попросту недоумка, оставили дома одну. Поистине чудесам нет конца!
Это известие было для Моники бальзамом на душу. У Джоани теперь есть приличная работа, у нее на побегушках этот толстяк. Но она, Джоани, — такая же проститутка, как и сама Моника.
Моника не преминет рассказать об этом соседям. Пусть знают, что она, Джоани, не такая уж безгрешная, какой хочет показаться. В конце концов, что возомнила о себе эта Джоани?
Больше всего Монику бесило то обстоятельство, что Джоани Бруер, при все ее недостатках, была гораздо лучшей матерью, чем она сама. Старшая ее дочь не желала иметь с ней ничего общего, и скоро ее примеру последует младшая, Бетани. Моника не интересовалась детьми, по сути, она бросила их на произвол судьбы.