Мама
Шрифт:
Изнутри коробка была выстелена грязной жёлтой салфеткой. На салфетке мирно спал голый младенец.
Девочка. Год от силы. Казалось, что её не мыли с рождения. Правильной формы, будто вылепленную принтером, головку, покрывали бело-золотистые, скатавшиеся в колечки волосы. Пухлые щёчки. Маленький аккуратный носик. И если бы не, покрывающая эту нежную кожу грязь, ребёнка вполне можно было принять за ангелочка. На тоненьком запястье девочки, периодически вспыхивая светодиодом, был закреплён браслет-идентификатор. Спроецированная браслетом, на детском
Сестра Ангелина снова перекрестилась. Девочка поёрзала, прижала ручки к груди, пару раз чмокнула розовыми губками и улыбнулась во сне.
– Дар божий! – Прошептала сестра Ангелина.
Она присела у коробки и осмотрелась по сторонам, будто желала убедиться, что те, кто оставил коробку на крыльце не передумали и не решили вернуться за ребёнком. Убедившись, что этого не произойдёт, она снова склонилась над коробкой. И в этот момент девочка открыла глаза.
На сестру Ангелину полыхнуло синим пламенем. Она ахнула, отстранилась слишком поспешно, и опять потеряла равновесие. На этот раз, она приземлилась на тротуар широким задом. В тишине отчётливо прозвучал короткий детский смешок. Девочка улыбнулась розовым ротиком. Она прижала к животику маленькие кукольные ручки, согнула в коленях крошечные ножки и сделала лужу на салфетке, которая, впрочем, тут же без следа впиталась в пористую ткань.
Лицо сестры Ангелины расплылось от умиления.
– Дар божий! – Вновь вырвалось у неё, и две слезинки двумя крупными каплями скатились по рыхлым щекам сестры Ангелины.
Спешно поднявшись, она многократно осенила себя крестом.
– Дар божий! – Повторила она, подхватила коробку и, раскачиваясь из стороны в сторону, бросилась обратно в раскрытую дверь, забыв про карниз, лестницу, губку и голубиный помёт. Она оглашала коридоры ещё спящего монастыря воплями и бухала по полу слоновьими ногами.
На крики из келий начали выскакивать монахини. Растрёпанные, в мятых рубашках и со спутанными волосами, они моргали расширившимися от удивления глазами, не зная, что предпринять. Две сестры держали в руках капсулы для тушения огня. Некоторые из них поспешили навстречу сестре Ангелине, что бы узнать причину охватившего её беспокойства.
Но через минуту, когда всё прояснилось, в коридоре образовался плотный круг из оттопыренных девичьих и женских попок. Головы монахинь были опущены, а взгляды устремлены к центру круга. Коридор наполнился щебетом и восторженными ахами и вздохами.
Всем не терпелось взглянуть на чудо. Все старались дотянуться до девочки и потрогать, кто щёчку, кто пяточку. На всё это девочка реагировала на удивление спокойно и только крутила головкой, как птичка, да полыхала на монахинь синевой больших глаз.
Ещё через минуту в коридоре появилась матушка Тереса.
– А ну, расступитесь, бесстыдницы! – Матушка Тереса нашлёпывала по упругим задам монахинь и бригантиной продвигалась к центру круга. Матушка Тереса была велика телесами, и потому её широкая сутана напоминала один сплошной синий
Завидев настоятельницу, монахини расступались, опуская головы и пропуская матушку Тересу вперёд. Улыбки исчезали с их лиц. Взгляды становились настороженными.
В центре круга стояла пустая коробка, а рядом с ней прямо на полу сидела сестра Ангелина с младенцем на руках.
– Сестра Ангелина?! – матушка Тереса, наконец, достигла центра круга и воззрилась на девочку. – Это что же здесь такое происходит?
– Ах, матушка! – Глаза сестры Ангелины были полны слёз и тревоги. – Это же просто ангел.
– Да-да. – Матушка Тереса осмотрела девочку с макушки до пяток. – Ещё один подкидыш. Сопроводительное письмо есть?
Глаза настоятельницы сузились. Склонившись, она осматривала и ощупывала девочку, переворачивая её со спины на животик и обратно, прямо на руках сестры Ангелины.
– Нет но… – Сестра Ангелина с тревогой следила за действиями матушки Тересы.
Тем временем та перевернула девочку на правый бок, и прочитала надпись, спроецированную идентификатором на предплечье.
Закончив осмотр, Матушка Тереса выпрямилась, приняла умиротворённый вид и сложила морщинистые ладони под большой грудью. Сестра Ангелина прижала девочку к груди и дрожала всем телом, устремив полный мольбы и слёз взгляд, на матушку Тересу.
Насупила тишина. Все с волнением ожидали решения настоятельницы. Но та, будто не замечая ничего, молчала и смотрела пустым взглядом на сестру Ангелину.
– Ну ладно, – произнесла, наконец, матушка Тереса. Её губы тронула снисходительная улыбка. – Сестра Ангелина, я назначаю вас наставницей этой девочки. Отмойте её, накормите и отнесите на осмотр сестре Гедемине. Я распоряжусь, что бы в вашу келью доставили колыбель и всё, что нужно ребёнку.
По коридору прокатился всеобщий вздох облегчения.
– Ах, спасибо вам, матушка! – Не выпуская ребёнка из рук, сестра Ангелина встала на колени и попыталась достать пухлыми и мокрыми губами руку матушки Тересы. Слёзы благодарности потоками лились из её глаз.
– Спасибо Пресвятой Гермионе Заступнице. – Произнесла матушка Тереса, троекратно осенив себя крестом, и ушла, не дав сестре Ангелине поцеловать себя.
– Спасибо Пресвятой Гермионе Заступнице. – Хором произнесли сёстры за матушкой Тересой и, крестясь, начали расходиться по кельям.
Вскоре коридор опустел. Только сестра Ангелина всё ещё сидела на полу, взирая на девочку полными слёз глазами, до сих пор, не верящая в свалившееся на неё счастье. Она прижималась своей мясистой щекой к упругой щёчке девочки и плакала. А девочка, скорее всего не знавшая ласки, смотрела не неё с удивлением и улыбалась розовым ротиком.
– Спасибо тебе, Пресвятая Гермиона Заступница. – Ещё раз произнесла сестра Ангелина, троекратно перекрестилась и поцеловала девочку в не мытый лобик. Полыхнув синевой глаз, та прижалась к груди сестры Ангелины, что-то промурлыкала и снова пустила струйку, обмочив сутану своей названной маме.