Мама
Шрифт:
Лина и сама не заметила, как жизнь начала налаживаться. Она защитила диплом, ее взяли помощником ветеринара в ту же ветклинику, пообещав после испытательного срока сделать вторым ветеринаром. Зарплаты хватало на то, чтобы снять комнату в коммуналке, и еще оставалось на жизнь. Сестра закончила школу, и Лина предложила ей переехать жить к ней, но та почему-то отказалась. Мать снимала ей комнату, сестра поступила учиться в институт.
Лина с матерью не виделась и не разговаривала. Даже не сказала ей свой адрес. С одной стороны, она испытывала чувство вины и чувствовала себя предательницей, с другой стороны, ею овладело чувство
Друзей у нее так и не завелось, впрочем, она продолжала поддерживать связь со Стасом, который устроился работать в какую-то лабораторию и параллельно учиться на химфак.
Со временем ее действительно сделали вторым ветеринаром в клинике, она работала четыре дня в неделю, остальные дни смотрела кино и сериалы или ходила гулять в ближайший парк. Можно было устроиться на еще одну работу, снять квартиру получше, но ее и так все устраивало.
Так прошло два года. В ночь миллениума она пошла на корпоратив в клуб и там познакомилась с Алексом. Все завертелось очень быстро, и спустя год они уже поженились. Лине было 22, Алексу 24, он работал торговым представителем в какой-то крупной компании, которая занималась поставкой удобрений и сельскохозяйственных кормов, хорошо зарабатывал, имел машину и свою квартиру.
Лина не то чтобы по-настоящему влюбилась, но в Алексе было что-то очень надежное, спокойное, уверенное, что она держалась за него обеими руками. Со временем семейная жизнь стала размеренной, Алекс много работал, Лина продолжала ходить в клинику четыре дня в неделю, а в остальные дни создавала уют дома. Муж, правда, любил проводить выходные активно – катался на лыжах, велосипедах, мотоциклах, ходил в походы с друзьями. Лине все это было не интересно, иногда ей очень хотелось, чтобы муж остался дома и провел выходные с ней, но он только улыбался, целовал ее в лоб и говорил, что в следующие – обязательно. Следующие, конечно, так и не наступали.
Лине очень хотелось завести ребенка. Алекс был не против, но прошло уже семь лет их брака, а забеременеть так и не получалось. Лина обошла всех врачей, заставила сходить Алекса, но никаких причин найти не удалось. Оставалось только ждать. Муж тем временем все больше отдалялся от нее, или так ей сказалось. Иногда он брал дополнительные выходные и уезжал в какие-то велопоходы сразу на неделю, иногда задерживался на работе до позднего вечера. Лине все более невыносимо было оставаться так долго одной.
Однажды Алекс вернулся домой около 10 вечера, как обычно, открыл дверь ключом, сбросил куртку, ботинки, прошел в ванную, по пути начав рассказывать Лине что-то, затем его рассказ на минуту потонул в шуме льющейся из крана воды и продолжился, как ни в чем не бывало, когда Алекс вышел из ванной, на ходу вытирая руки. У него была такая привычка, это раздражало Лину – не слишком сильно, чтобы говорить ему об этом, впрочем, – он совершенно не думал, слышит она его или нет, просто говорил и все. Она могла в это время быть в туалете или мыть посуду, а он рассказывал что-то и потом удивлялся, если она переспрашивала.
Вот
– Лина, что случилось? Ты заболела? Как себя чувствуешь? – спрашивал он снова и снова, но она лишь мотала головой, что-то мычала, словно в бреду, и не открывала глаз.
– Тебе плохо? Что у тебя болит? – Алекс стал по очереди брать в руки пузырьки и читать названия. Впрочем, они ему ничего не говорили. Он снова повернулся к жене.
– Лина! Лина, ответь мне! – он пощупал рукой лоб жены, он не был горячим, но она по-прежнему не отвечала и не открывала глаз. Подумав с минуту, он бросился к телефону и вызвал скорую.
Фельдшер, молодая девушка, худая, уставшая, с бесконечной тоской в глазах осмотрела Лину. К тому моменту она немного пришла в себя, но все еще была очень слаба, не могла встать и полулежала-полусидела в кровати, с трудом дыша. Она с трудом отвечала на вопросы врача, из этой обрывочной информации Алексу удалось понять, что Лина внезапно почувствовала себя плохо еще днем, легла в постель, приняла какое-то лекарство, потом уснула и проспала до вечера.
Врач измерила ей давление, затем сахар с помощью глюкометра, и то, и другое оказалось слишком низким.
– У вас сахарный диабет? – спросила врач.
– Нет, – Лина покачала головой, – вроде бы нет.
– У кого-то из близких родственников был диагностирован диабет? У родителей, братьев, сестер?
– Тоже нет…
– Нужно поехать в стационар, сахар низкий, давление тоже, возможно, вы потеряли сознание, а не уснули, необходимо обследоваться, установить причину.
– Нет, нет… Я не хочу ехать в больницу, я, наверное, просто устала. Я полежу, и все пройдет.
– От простой усталости такого не бывает. Настолько низкий сахар бывает обычно у диабетиков, но у вас, вы говорите, диабета нет. Так что нужно обследоваться.
– Наверняка, ничего страшного, – Лина посмотрела на мужа с сомнением.
– Могут быть вполне серьезные причины – почечная недостаточность, отказ печени, опухоли поджелудочной железы.
Лина вздрогнула и вновь посмотрела на мужа, на этот раз испуганно.
– Конечно, надо ехать, – сказал Алекс.
Лина вздохнула и стала медленно садиться в кровати.
– Собирайте вещи, документы, все, что может понадобиться в стационаре, – фельдшер направилась к выходу.
Алекс помог Лине собрать сумку с вещами, проводил ее до машины скорой помощи, практически донес ее, так тяжело ей было идти.
– Я поеду следом, звони, как что понятно будет! – крикнул он ей вслед и направился к своей машине.
Лина провела в больнице неделю. Сначала ей поставили капельницу с глюкозой, чтобы поднять сахар. Затем ее обследовали, взяли множество анализов, но причины резкого падения сахара и давления не обнаружили. В конце концов, врач развел руками и сказал, что ее остается только выписать и надеяться, что других таких эпизодов не будет. Ни опухоли, ни печеночной, ни почечной недостаточности у нее не нашли.