Мама
Шрифт:
Другой вариант. Того человека поймали. И он все рассказал. Нет, тогда бы отцу Юрию сейчас тут не сидеть и в темноту не пялиться. Значит, не поймали. А может, и вообще никто этого человека не видел. Никто о нем не знает. Тогда все переживания напрасны.
Спать, святой отец. Спать-спать-спать. Баиньки. Завтра будет новый день, даст бог.
Он лег на тахту, но сон по-прежнему не шел. И отец Юрий долго рассматривал гуляющие по потолку ночные тени.
12
На утренней службе присутствовали только отцы Святой Церкви
Интересно, как Господь может допускать такое богохульство, и как люди его не замечают? Даже он сам, зная теперь, что на самопровозглашенном наместнике печать дьявола, содрогался от силы голоса и праведности слов этого человека.
А поначалу он не поверил, когда в его мирной жизни появился посторонний человек и, сославшись на некоего хозяина, рассказал такое, что волосы поднимались дыбом. Когда это было и как, и какие при этом говорились слова — в точности отец Юрий сейчас вспомнить уже не мог. Он помнил только, что не поверил тогда.
Не поверил, когда ему рассказали, что таит под капюшоном тот, кто назвал себя наместником Бога и проповедовал нового русского Бога и Богом избранный русский народ. Проповедовал истинную идею Святой Церкви. А потом ему предъявили доказательства неопровержимые, как десять заповедей. И Юрию пришлось поверить, потому что…
— Воистину.
Отец Юрий снова вздрогнул от голоса наместника. Тут же вместе с другими отцами Святой Церкви гаркнул в ответ:
— Воистину!
Голос его потонул среди других. И не только голос — мысли, чувства, устремления… Казалось, что собравшиеся здесь святые отцы перестали быть самими собой, сделавшись частичками чего-то огромного, единого. И головой этого единого целого, этого организма был наместник.
Прежде Юрию казалось, что этот организм — мощная зверюга, цепной пес Бога. Именно в такой формулировке. Эти слова про цепного пса сами собой пришли ему в голову и настолько понравились, что святому отцу было приятно считать их за откровение Господне. Теперь же этот цепной пес Господень замыслил что-то дьявольское, потому что его голову поразил нечистый. Что из этого следует?
Либо лечить голову, либо заменить ее. На свою. От этой мысли отцу Юрию стало вовсе не по себе. Внутри что-то боязливо задергалось. Где-то далеко бубнил нечто монотонное голос наместника. Гипнотизирующий голос. Он нарастал, приближался, разрастался, заполняя собой все пространство зала вместе с находящимися внутри людьми.
— Воистину!
— Воистину!!! — подхватили отцы Святой Церкви.
Крик не людей — толпы. И эта потеря собственного я, это приобщение к массе тоже было частью выученного наизусть ритуала. Для того чтобы управлять другими, надо самому научиться быть массой. Растворяться в толпе, дабы понять ее суть и сущность. А потом научиться вставать над массой, подниматься над толпой, чтобы, будучи ее частью, сохранить
Отец Юрий научился этому. Теперь свои умения надо было использовать против того, у кого он учился.
— Воистину!!! — в последний раз воскликнул наместник.
Рев отцов Святой Церкви заставил вздрогнуть стены.
13
Солнце лупило в глаза сквозь сомкнутые веки. Когда вечером укладывался спать в пьяном состоянии, не потрудился подумать головой и завалился на койку ногами к окну. Теперь едва поднявшееся над горизонтом светило мстило за недогадливость и слепило что есть сил.
Ладно, чего уж теперь. Пора вставать. Вячеслав поднялся на ноги и отругал себя второй раз. Пьяные философские беседы пополам с вишневой наливкой разрывали похмельную голову на части. Создавалось впечатление, что внутри черепушки сидела пара дятлов и упорно пыталась продолбиться наружу через виски. А продукты жизнедеятельности этих дятлов омерзительным привкусом осели на языке.
— Дятлы похмельные, — пробормотал Слава и на подкашивающихся ногах неспешно двинулся к двери.
Внизу у Сэда оказалось пусто. Это к вечеру заведение было переполнено, а сейчас ночные волки, как окрестил байкеров хозяин «Вишневого Сэда», отсыпались по своим волчьим норам. В пустом зале находилась только Жанна. Автоматчица сидела за столиком. Женская фигура терялась под камуфляжем. Между ног у воительницы торчало дуло прислоненного к стулу автомата. На столешнице словно одинокая башня, возвышалась литровая кружка пива.
— Похмелье? — осведомился Вячеслав.
Жанна зыркнула на него мрачно из-под насупленных бровей.
— У тебя? Безусловно.
— А у тебя? — Слава поспешил присесть рядом.
— Я просто пиво пью. Что еще делать, если вы все дрыхните, как…
Автоматчица не нашла достойного сравнения и прильнула к кружке. Хмельного напитка после этого там на четверть поубавилось.
— А где хозяин?
Жанна молча пожала плечами.
— Тогда скажи мне вот что, — Слава понизил голос. — Ты вчера говорила, что знаешь, где искать бывшего президента. Или мне показалось?
— Говорила, знаю, не показалось.
Жанна снова припала к литровой емкости. Золотистая жидкость мерно подрагивала пенной поверхностью, перетекая из кружки в женщину. Слава ждал, но ответа не последовало. Клещами из нее, что ли, тянуть?
Пустая кружка тяжело грохнулась на стол. Только пена еще лохматилась на донышке. «Сильна девка, — подумалось Славе, — я теперь так пить, пожалуй что, не смогу. Во всяком случае, удовольствия от этого никакого не получу».
Автоматчица обвела взглядом пустые столы, барную стойку.
— А где Сэд?
— Я почем знаю? — отозвался Слава. — Так ты, может, расскажешь, где искать бывшего президента? Тем более что никто пока нам говорить не мешает.
— Да чего тут рассказывать? Едем прямо, держим выбранное направление. Скоро к нему и приедем. Я не знаю точно, что там. Вроде какая-то база или бункер. Ну и этот старый маразматик там живет. Правда, до базы нам еще через монастырь проехать и пару деревушек. Вот и все, что я знаю.
— А подробнее? — захотел уточнить Вячеслав.