Мамлюк
Шрифт:
— Не посмею тебя обмануть, Мурзакан, ведь ты воспитанник моего дяди Уту и тетки моей Татии, дворянский сын, кому, как не тебе, знать толк в вине. Клянусь детьми, оджалеши тут примешано, но большая часть — от лозы панеши.
— Клянусь покойным отцом, это вино не уступит лучшему оджалеши. Ты прав, говоря, что я умею разбираться в винах… Дай отведать кому хочешь, и всякий скажет, что это — оджалеши.
— О дорогой Мурзакан, — оживился старик. — Настоящее оджалеши я выдерживаю в квеври [5] , предназначенном ко дню архангела Гавриила, да будет благословенно его имя! Хочу после праздника девы Марии отправиться на богомолье. Вот если бы ты тогда
5
Квеври (груз.) — врытый в землю кувшин для хранения вина.
— Превеликая дерзость! — весело поддразнил его Мурзакан. — Где тебя научили этим абхазским церемониям? Главное — радушие хозяина, а не обилие мясных и всяких других блюд. Признаться, я давненько не едал так вкусно. Гостеприимство у вас в роду. И горькая редька, предложенная тобой, покажется сладкой, дорогой мой Тагуи, — сказал гость и поднял чалами, полную вина. — Пусть господь и святой Георгий даруют долголетие тебе, супруге твоей и детям. Да избавит тебя бог от пожара и других напастей. Ну и вино! Какое оджалеши может с ним сравниться. Если где-нибудь найдется лучшее, пусть оно будет проклято богом. А цвет-то каков — словно чистый гранатовый сок! Будь благословенна лоза, давшая это вино! — закончил Мурзакан и осушил до дна чалами.
— Будь благословенна! — повторил и старик.
— Что, Тагуи, этот малыш тоже твой?
— Да, батоно, мой сынок, — ответил Тагуи и ласково взглянул на мальчика.
— Вот так старик! Отличился… в такие годы… — шутливо заметил гость.
— В этом ее вина, батоно. «Ты уж стар и немощен!» — вечно попрекала она меня. Вот я и показал, какой я старик, хе-хе-хе!
— Пропади ты пропадом! Засыпать бы землей твой проклятый рот! — с негодованием отозвалась жена и, покраснев, отступила за шелковицу.
Гость расхохотался. Улыбались и сыновья Тагуи.
— Это что! Я еще покажу себя! Дайте только кончить прополку! — весело воскликнул Тагуи.
— Ничего, дорогая кормилица, не смущайся! Он только шутит… Благодарение господу, твои сыновья — настоящие Тариелы [6] , пусть только кто посмеет — они ему нос отгрызут! — зубоскалил гость.
— Чтоб он не дождался праздника пасхи! — проворчала Мзеха.
— Оставим этот разговор, мамка! Уж не говоря о других, тебя и младший твой сумеет защитить. Он чуть что — зацепит папашу петлей за ногу. Правда, малыш? — шутливо спросил гость.
6
Тариел — герой поэмы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре». Имя его — синоним мужества и благородства.
Мальчик повернул к Мурзакану улыбающееся лицо, а потом вопросительно взглянул на отца.
— Сынок меня не подведет! — Тагуи погладил ребенка по голове.
Все развеселились, и трапеза продолжалась.
— Скажи, князь, что нового на свете, — ты ведь повсюду бываешь? Кажется, немного полегче стало. Неужто смилостивился господь, да будет благословенно его имя. — Старик перекрестился. — Правда ли, что помирились наконец Дадиани и царь?
— Говорят, что так, да и по всему это чувствуется, — серьезным тоном ответил Мурзакан. — Пока что наш Отия Дадиани предан царю. Лишь бы черт его не попутал и не заставил изменить присяге, а сейчас он правду сказать, очень помогает царю. Да и князь Гуриели обмяк и уже не опасен. Только рачинский эристави — Ростом — все еще упрямится и вставляет
— Ты говоришь о царе Ираклии — о том самом, о котором народ поет в песнях?
— Именно о нем. Его прозвали «Маленьким кахетинцем», — пояснил Мурзакан.
— Я готов душу за него отдать! — восторженно воскликнул старик.
Молодые перестали есть и навострили уши.
— Царь Ираклий, дорогой Тагуи, — многозначительно проговорил гость, — ниспослан небом. Где только ни двинул он рукой, всюду обратил в прах неверных — и лезгин, и кизилбашей, и османов! А какие чудеса он творил в Индии!.. Стоит ему сесть на коня, выхватить шашку из ножен, гикнуть и налететь на врага… за ним и взгляд человека не поспеет!..
— Вот молодец! — не удержались сыновья.
— Боже, даруй ему победу! — с глубоким чувством произнес старик и поднял полную чалами. — Помоги, господи, одолеть неверных всякому, кто сражается против них, кто утверждает мир на земле; помоги утешителю бедняка крестьянина, заступнику вдов и сирот; помоги тем, кто взвешивает все на весах справедливости, Господи, дай нам дожить до того дня, когда можно будет выходить в поле без оружия, когда жена сможет без охраны приносить мужу обед, когда мы не будем испытывать ни притеснений, ни страха.
— Аминь, аминь! — заключил гость.
Тагуи осушил чалами и поднес вино Мурзакану:
— Батоно Мурзакан, желаю тебе много лет здравствовать. Да продлит бог твою жизнь. Ты не похож на других дворян, которые грабят народ, потому-то я всем сердцем люблю тебя.
— Спасибо, мой Тагуи. Если вникнуть, мы живем сейчас куда спокойнее, чем годиков пять тому назад. Уж на что я, кажется, не робкого десятка, да и достаточно ловок, но, признаться, не отваживался раньше выходить из дому без пистолета. А теперь кое-где, может быть, и случается что-нибудь, а в общем живем спокойно. Царь издал приказ строго карать тех, кто похищает людей и продает их в рабство.
— Слышал, слышал, батоно Мурзакан, — радостно откликнулся старик.
— Знаешь, Тагуи, если наш Отия Дадиани или его сын Кация не изменят царю Соломону, да еще и князь Гуриели будет с ним дружен, то царь не только обуздает князей, затевающих внутренние распри, но и выгонит из страны османов. Верь, что Соломон отобьет у неверных Кутаиси, а возможно, очистит от них и Поти. Да поможет нам в этом всевышний, — закончил гость и осушил чалами.
— Дай-то бог! Тогда не придется с этим таскаться в поле, — указывая на ружье, сказал старик.
— Да, так и будет, если господь не призовет к себе царя Соломона. Я хорошо знаю, как обстоят дела. Не зря трижды побывал в походе…
— Мурзакан, дорогой, ты участвовал в прошлогоднем хресильском сражении? — спросил старик.
— Конечно. Там-то и изуродовали мне палец, — ответил Мурзакан, показывая левую руку, на которой вместо указательного пальца торчал обрубок.
— Ой, сынок!.. — горестно проговорила Мзеха.
— Ну, это пустяки! Я попал в такую перепалку… думал, живым не выберусь!.. Вот когда наши, с помощью бога, покрыли себя славой. О-о!.. Очень важно, мой Тагуи, чтобы народ был сплочен и единодушен: тогда воинство народное непобедимо. Еще никогда не были так единодушны имеретины и мегрелы, как в хресильском сражении. Потому и разбили мы тогда врага наголову… Да какого врага!.. Османов было больше, чем волос на голове, а тыл их подкрепляли ослепленные враждой изменники с предателем Леваном Абашидзе во главе. Но, слава богу, мы задали им жару!.. Внутренние раздоры губят нашу страну, Тагуи… А если мы будем едины в делах и помыслах, то пусть даже на одного нашего воина пойдет десяток врагов, он сумеет расправиться с ними.