Мамлюк
Шрифт:
Вокруг все рыдали. Никто не находил слов утешения. Каждого словно жгли пылающие уголья.
— Тяжки грехи наши, господи! — слышались скорбные жалобы.
— Великий боже! Почему ты от нас отступился? — скорбно проговорил молчавший до сих пор глубокий старец, подняв руки к небу. — Чем мы грешны перед тобой, да будет благословенно имя твое! Три дня в неделю я работаю в доме князя, а то, что я добываю за другие три дня, у меня отнимает всякий, кому не лень. Отбирают у меня коня, корову, отбирают кур… Сколько ни кляни дьявола, ничего не поделаешь!.. Господи, сделай так, чтобы хоть детей не похищали у нас и не продавали в рабство! Люди добрые, — обратился
— Сынок Хвичо, сынок Хвичо!.. — продолжал причитать Тагуи.
— Успокойся, успокойся, не теряй надежды, — обратился к несчастному отцу длиннобородый седой старик с мужественным лицом. — Меня два раза похищали в детстве, но, видишь, я с вами и надеюсь, что меня похоронят на нашем старом кладбище.
— Верно, Сепане! Тебя ведь дважды похищали, — несколько оживившись, подтвердил кто-то.
— Да, дважды! Похитители первый раз потащили меня вон туда, — старик указал рукой на запад, — а второй раз — в сторону владений Цулейскири…
— Гнали пешком?
— А то везли, что ли?.. Конечно, пешком! Я был уже подростком. Одному бы не удалось удержать меня в седле. Двое всадников меня и тащили… Все лесом да лесом… То спускали в глубокие лощины, то волокли в гору. Когда я вспоминаю об этом, то думаю, что человек все может вынести. Просто сам не понимаю, как я уцелел.
Хотя история этого похищения давно была всем известна, рассказ Сепане привлек общее внимание, Даже Тагуи почти перестал стонать и прислушался.
— Когда меня похитили, близилось время обедни, а до самого вечера я не имел ни минуты отдыха и ни куска во рту. Добрались мы до Теклати и заночевали там в чьем-то доме. Очутившись под крышей, я немедленно свалился и уснул мертвым сном. Еще не рассвело, когда меня разбудили, дали немного поесть и тут же посадили на лошадь, привязав ноги к стременам. Руки мне оставили свободными и кляп изо рта вынули — он был уже не нужен: если бы я даже начал взывать о помощи, никто бы не обратил внимания на мои крики.
— Постой! А похитители были наши единоверцы? — поинтересовался кто-то.
— Конечно. Разве турок посмел бы пробраться в село, чтобы украсть ребенка? Турки сидят вон там — в крепостях! Я схитрил: состроил веселую рожу, словно примирился со своей участью. Поэтому, когда мы подъехали к берегу Риони, мне развязали ноги. В Чаладиди к нам присоединились два всадника турка. Похитившие меня относились к ним с большим почтением. Мы спешились для отдыха в каком-то дремучем лесу. Разбойники сразу уснули. Это не удивительно — они были настолько утомлены, что еле ворочали языком… Я тоже сразу свалился и притворился спящим. Уснул и один турок. А второй… Видно было, что этот сукин сын — большой хитрец! Зажмурился и делает вид, что спит. Потом неожиданно откроет глаза и посмотрит на меня. А я лежу как опаленный поросенок и, прикрыв глаза, осторожно слежу за ними. Наконец уснул и второй турок; он так захрапел, что, наверно, было слышно и в самом Джапарети. «Господи, помоги!..» Я тихо встал. На мое счастье, одного из коней они привязали к дереву поодаль. Я осторожно подобрался к нему, отвязал его, отвел шагов на двадцать, держа за повод, затем, подтянул подпругу, прыгнул в седло
— Молодец! — воскликнули старики.
— Значит, забрал и коня? — спросил один из крестьян.
— Коня?.. До коня ли мне было? Я гнал скакуна, пока он мог передвигать ноги, потом бросил его и скрылся в лесу. Сам черт не сумел бы найти меня там, — ответил Сепане.
— Ну и ловкач, чертов сын! — проговорил кто-то.
— А как захватили тебя второй раз, Сепане? — спрашивали со всех сторон.
— Во второй раз дело было пустячное! О моем похищении узнали сразу, кинулись вдогонку и отбили у похитителей.
— Эх, горе нам! Если бы и мы сегодня хватились вовремя, то сумели бы вернуть мальчика, — сказал лысый старик.
— Да, у меня, злосчастного, все вышло не так, — скорбно произнес Тагуи. — Пока не заметили, что разбрелись козы, никто не обратил внимания на то, что нет моего малыша. Только после этого поднялся переполох, но было уже поздно!.. А когда узнали и мы, похитители уже находились за рощей Сорты.
— О, горе, горе нам!.. — скорбно вторили старики.
Стемнело. В селе никто ничего не знал о судьбе Хвичо. Крестьяне разошлись по домам. Томясь в ожидании каких-либо вестей, Тагуи и Мзеха притихли.
В дремучем лесу, на лужайке около огромного дуплистого дуба, была разостлана бурка. На ней полулежал вооруженный мужчина. Ствол ружья он зажал между ног, а приклад прижимал к груди. На поясе незнакомца висела шашка с роговой рукояткой, в руке он держал пистолет. Неподалеку был привязан вороной конь. С первого взгляда могло показаться, что человек этот дремлет. Но при малейшем шелесте листвы или каком-нибудь незначительном шуме он осторожно, как змея, поднимал голову, крепче сжимал в руке пистолет и озирался.
Это был коренастый мужчина. Его морщинистое лицо имело желтоватый оттенок. В черной, как уголь, бороде виднелась легкая седина. Он беспокойно поводил большими злобными глазами.
— Фить-фить-фить, — донеслось из лесу.
Лежавший на бурке приподнялся, осмотрел запальник ружья и напряженно прислушался.
— Фить-фить-фить! — послышалось явственней.
— Фить! — раздалось еще раз после короткой паузы.
Незнакомец закинул ружье за спину, сунул руку в кардан, достал камышовую дудочку и свистнул.
— Фить! — коротко и резко раздалось в ответ.
Через несколько минут зашевелились ветки ближайших кустов и послышался шорох.
— Кучуи! — окликнул незнакомец подававшего сигналы и отошел за дерево, держа пистолет наготове.
— Это я! Не бойся!
— А, черт! Осторожность не мешает! — И чернобородый, с облегчением вздохнув, заложил пистолет за пояс.
Из орешника выполз рыжеватый мужчина маленького роста, тоже вооруженный.
— Тенгиз, ты один? — спросил он.
Чернобородый приложил левую руку ко рту, а пальцем правой указал на дупло.
Рыжеватый мужчина осторожно приблизился к дереву и заглянул туда. Дупло было большое. В непогоду там свободно могли бы укрыться три-четыре человека.
— Эге! — тихо произнес пришедший и с удовлетворением кивнул головой.
— Тсс, тсс!.. Он спит… — прошептал Тенгиз.
Оба сели неподалеку от дерева.
— Говори тихо, чтобы не разбудить его, он очень устал, — сказал Тенгиз.
— Понимаю, — ответил Кучуи, — видать, мальчик хороший. Сколько ему лет?