Мамуля
Шрифт:
– Ты еще просто не нашел подходящей.
– Я НЕНАВИЖУ ЕВРЕЙСКИХ ДЕВУШЕК! ОНИ ВСЕ ПОХОЖИ НА ТЕБЯ!
– Пусть Бог вымоет твой грязный рот мылом, - проворчала мать. А потом, после многозначительной паузы, словно произносила про себя торжественную молитву, добавила: Именно поэтому меня и прислали обратно. Чтобы найти тебе подходящую девушку, достойную подругу, которая пошла бы с тобой бок о бок по дороге жизни, любящую жену, которая к тому же будет прекрасно готовить. Вот что я должна сделать для того, чтобы ты был счастлив, мой милый Ланс. Я найду ту, кто станет заботиться о тебе вместо
Ланс сидел на полу, свесив голову на грудь и раскачиваясь в разные стороны. Он придумывал все новые и новые способы покончить счеты с жизнью и раз за разом отказывался от них, как от недостаточно впечатляющих для его мамули.
Последовавшие за этим недели сделали вторую мировую войну жалким фарсом в стиле Гильберта и Салливана. Мамуля была повсюду. На работе. (Ланс работал инструктором по вождению - мамуля никогда не считала это занятие достойным талантов своего сына. "Мамуля, я не умею рисовать, лепить или петь; мои пальцы слишком неуклюжи, чтобы я мог стать хирургом; у меня нет стремления к власти, и я не настолько люблю кино, чтобы попытаться прибрать к рукам Голливуд. Мне нравится моя работа. И я могу забыть о ней, когда возвращаюсь домой. Оставь меня в покое".)
Однако она и не собиралась этого делать - наоборот, без конца отпускала колкости в адрес неумелых мужчин и женщин, попадавших под опеку Ланса. Они и так были невероятно напуганы от одной только мысли, что им придется выезжать на середину улицы, где носятся другие автомобили, поэтому, когда мать Ланса открывала по ним огонь, результаты получались ужасающими.
– И ты называешь эту идиотку водителем? Ей бы управлять дирижаблем тогда, может быть, она сумела бы въехать в большую обезьяну, забравшуюся на крышу небоскреба.
Или вслед отъезжающему автобусу:
– Ты только взгляни на этого типа! Слеп как литвак. Он наверняка сбежал из поликлиники при дурдоме!
Когда они въезжали во двор:
– Ну, теперь я видела все!.. Эта не только думает, что она Джейн Мейсфилд в. светлом парике и юбке, задранной до пупика, в надежде соблазнить моего невинного сына, но еще и ездит задом, как свинья.
Мимо остановки автобуса, мимо мойки машин, мимо заправочной станции...
Мамуля преследовала Ланса не только на работе, она оказывалась в клубе, куда он ходил танцевать и знакомиться с женщинами; и на новоселье, устроенном его приятелем (он продал дом на следующей неделе и клялся, что там поселились привидения); сопровождала Ланса в химчистку, в банк, в мастерскую, на балет и даже в туалет, где самым внимательным образом изучала качество его стула.
А еще ему каждый вечер звонили девушки. Девушки, которых что-то заставляло набрать его номер.
– Вы Ланс Гольдфейн? Вы мне не поверите, но я, э-э... м-м... только не подумайте, что я спятила, однако я слышала голос, когда пришла на бармицва[Религиозный обрйд, посвященный совершеннолетию еврейских юношей (тринадцать лет).] в прошлую субботу. Этот голос все время твердил мне, какой вы замечательный парень, и про то, как хорошо нам будет вместе. Меня зовут Ширли, я одинока и...
Они появлялись у его дверей, находили
Все они были похожи на его мамулю. Толстые щиколотки, очки, сладенькие, как патока, каждая потрясающе готовила картофельные латкес получались легкими, как дыхание дриады. Ланс убегал от них с воплями ужаса.
Но где бы он ни прятался, девушки его находили.
Он молил маму о пощаде, однако та твердо решила найти ему самую лучшую пару на свете.
Не женщину - девушку. Замечательную девушку. Замечательную еврейскую девушку.
Возможно, кое-кому удавалось свихнуться и более легким способом, однако Лансу Гольдфейну ничего об этом известно не было. Теперь он временами действительно разговаривал сам с собой.
Ланс познакомился с ней в большом супермаркете. Их тележки стукнулись друг о друга, он сделал шаг назад и перевернул пирамиду консервных банок, а Джоанни помогла ему все собрать. Ее чувство юмора было таким черным, что временами переходило в ультрафиолет, а Лансу понравилась ее прическа эльфа. Он пригласил новую знакомую выпить чашечку кофе. Джоанни согласилась теперь Лансу оставалось только молиться, чтобы мамуля все не испортила.
Две недели спустя, в постели, причем мамули почему-то нигде не было слышно, Ланс сказал Джоанни, что любит ее; они долго говорили о ее будущей карьере в качестве журналистки по судебным делам в небольшом лос-анджелесском еженедельнике и решили, что должны пожениться.
Тогда Ланс понял, что пришло время сообщить невесте о мамуле.
– Да, я знаю, - сказала Джоанни, когда он все ей поведал.
– Ты знаешь?
– Да. Твоя мама попросила меня с тобой познакомиться.
– О Господи!
– Аминь, - сказала Джоанни.
– Что?
– Ну, я встретилась с твоей матерью, и мы с ней мило поболтали. Она показалась мне очень симпатичной женщиной. Может быть, слишком любит командовать, но намерения у нее самые лучшие.
– Ты встречалась с моей мамочкой?!
– Угу.
– Но... но... Джоанни...
– Не беспокойся об этом, милый, - ответила она, прижимая Ланса к своей маленькой, аккуратной груди.
– Я думаю, мы больше не услышим твою мамулю. Она не вернется. Некоторые и в самом деле возвращаются, кое-кто даже остается, но твоя мать отправилась в замечательное место, где ей больше не придется о тебе беспокоиться.
– Ты совсем не похожа на девушек, с которыми она старалась меня свести.
– Тут до Ланса наконец дошло, и он немного помолчал.
– Подожди минутку... ты с ней встречалась? Из этого следует...
– Да, дорогой, именно это отсюда и следует. Но ты не должен ни о чем беспокоиться. Во всех остальных отношениях я ничем не отличаюсь от обычной женщины. И самое замечательное заключается в том, что, как мне кажется, мы сумели ее перехитрить.
– Сумели?
– Да, я так думаю. Ты меня любишь?
– Да.
– Ну, и я тебя люблю тоже.
– Никогда бы не подумал, что влюблюсь в еврейскую девушку, которую мне подыскала моя мама.
– Хм-м, именно это я и имела в виду, когда сказала, что мы ее перехитрили. Я не еврейка.