Манагер
Шрифт:
— А кто тебе сказал, что ты уйдешь отсюда, — с насмешливой и угрозой парировала Рила. — Ты еще не понял, что ты мой? Найдешь свою девушку, притащишь сюда — так и быть, я уступлю ей часть твоего времени в постели, это даже было бы интересно, посмотреть, как ты кувыркаешься со своей бабой-акома. Будем жить вместе, торговать и есть пироги. Рожу от тебя детей — только мальчиков, надоели эти визжащие девки! — Она прервалась и крикнула: — Эй вы, шалавы! Идите есть! Все равно вам моего мужика не видать, поганки! Нечего наряжаться! Так что, дорогой мой принц, ты попал в капкан, теперь не выбраться!
Обе
После окончания завтрака Рила потащила меня в ванную комнату, заявив, что с таким грязным мунга она в постель не ляжет и вообще — мужиков надо приучать к порядку, иначе по всем комнатам будут валяться их грязные набедренные повязки, а мечи будут торчать даже из святая святых — супружеской постели.
Я угрюмо думал: стоило мне перелетать в параллельный мир, чтобы опять оказаться под крылом мамочки? Что-то не верится, что это я ночью перебил весь отряд головорезов! Может, мне это приснилось? Однако при взгляде на свою культю сразу вспомнил: нет, не приснилось…
Затащив меня в ванную, Рила сорвала с меня все тряпки, за исключением той, что была намотана на раненой руке. Я категорически отказался ее снимать и показывать рану, хотя девка нападала на меня со всей силой своего нерастраченного материнского инстинкта, требуя сейчас же показать ей рану, — мол, сейчас она подует на нее, и мне сразу станет легче. На меня напал такой ржач от этих слов, что я обессилел и был заброшен, как бревно, в большую ванну, выложенную гладкими плитами и вставленную в каменный пол.
Стоит рассказать о системе водообеспечения домов богатых горожан. Мы привыкли считать, что древние люди жили по уши в нечистотах и мылись только раз в году, и то, если падали в канал с пьяных глаз. Возможно, что на Земле так и было, но тут я столкнулся с довольно жестким культом гигиены. Везде, и в гостиницах, и в домах подданных империи (где я был), имелись ванные комнаты и даже туалеты, что для средневекового государства было вообще потрясающим явлением.
Перед едой тут всегда мыли руки, посещали умывальни. Вода если не была привозной, то всегда поступала в дом через систему водоводов. Город фактически располагался на склоне огромной впадины, одним краем наклоненной к морю, так что не было необходимости в постройке водонапорных башен — вода сама текла в дома жителей, само собой, состоятельных и готовых оплатить прокладку водовода.
На крыше дома находилась емкость, которая и наполнялась из водовода. Вода здесь была вполне чистая, пригодная для бытовых нужд, ну а если хотелось попить — она кипятилась.
Знания о микроорганизмах, обитающих в окружающем мире, тут были не то что зачаточными, а вовсе никакими, но, живя в теплом субтропическом климате, волей-неволей начнешь замечать, что некоторые болезни возникают после того, как попьешь грязной воды или же перестанешь содержать тело в нужной чистоте. Я думаю, что их тяга к гигиене появилась тогда, когда умные люди стали подмечать зависимость здоровой и счастливой жизни от этих факторов.
От Рилы и от моих подруг Васоны и Арганы никогда не пахло чем-то нечистым. Обычно от них исходил запах или свежих огурцов — результат применения антимоскитных листьев дерева аруон, или каких-то ароматизаторов — пахучих трав, пряностей, приставших к телу при готовке обеда.
Вода из емкости по трубам,
Я, когда ее первый раз увидел, заинтересовался, как они добиваются того, чтобы вода безо всяких муфт переходила из трубы в трубу, и обнаружил, что все соединения промазаны той же субстанцией, из которой сделаны пробки для труб.
Потом мне рассказали, что существуют целые гильдии водопроводчиков, которые устанавливают эти системы, и состав этой субстанции является их величайшим секретом, за который они и убить могут. Это немало насмешило меня, потому что я вспомнил, как акома время от времени собирают в джунглях сок деревьев, название их не помню, этот сок густеет, превращаясь в подобие густой тянучки, а если его обжечь факелом, становится коричневым, резинистым и крепким — как вот эти самые пробки. Ничего по этому поводу рассказчику говорить я не стал — не хватало еще быть забитым гаечными ключами разъяренных представителей гильдии дерьмочистов и сантехников за разглашение их «страшного» секрета.
Рила открыла кран, и из трубы на меня потекла струйка теплой, нагретой солнцем воды, затем схватила лежащую рядом толстую вязаную рукавицу — здешний аналог мочалки, зачерпнула из горшочка душистого полужидкого мыла и стала яростно тереть меня, молча терпевшего ее измывательства над моим несчастным телом.
В какой-то момент я расслабился, и она, уцепившись за мою грубо намотанную грязную повязку, сорвала ее и с ужасом и негодованием воззрилась на культю:
— Это еще что такое?! Тебе отрубили руку! Как это вышло и почему твоя рана такая старая, как будто ей уже двадцать лет? Ты мне объяснишь, что случилось, или так и будешь изображать из себя недотрогу? Ман, негодяй ты эдакий, я же тебя люблю, скотина ты бесчувственная! Почему ты скрываешь, что с тобой случилось? Как ты теперь будешь жить без руки?
Она заплакала, а через три секунды спохватилась:
— Я тебя не брошу! Ты будешь жить со мной, лучше, чем если бы ты зарабатывал своим мечом! Мы станем с тобой ездить торговать, заработаем много денег и нарожаем кучу детей! Даже лучше, что тебе отрубили руку, — теперь ты точно от меня никуда не денешься! — Ее лицо озарилось внутренним светом, и, преисполненная осознанием своего благородства, она прямо-таки воспарила, как ангел без крыльев.
Но я быстро опустил ее на землю, жестко высказав все, что я думаю по этому поводу:
— Так, подруга, кто тебе разрешал трогать мою повязку? Теперь мне надо объяснять тебе кучу вещей, которые тебе не нужны и в которые я не хотел никого посвящать! Меньше знаешь — крепче спишь. Какого черта ты лезешь не в свое дело? — Тут я уже серьезно рассердился и разошелся по полной и пошел честить девку, не выбирая выражений: — Ты безмозглая тупая сука! Значит, хорошо, что мне руку отрубили, значит, я никуда не денусь? А может, ты, мать твою, еще и ноги мне отрубишь, чтобы я не мог уползти от тебя уже наверняка, а? Ты чего несешь, озабоченная сука манкура, тухлая кочерыжка кукки?!