Манарага
Шрифт:
– Пора бы и дедушку позвать, – посоветовал мальчик. – Почему мы без него наворачиваем? Папа! Это свинство.
– Арсен, зови их, – приказал Джозеф стюарду.
Тот ущипнул свою умницу на поясе. И еще через 21 минуту в столовую въехала старомодная коляска с очень старым человеком. Но человек, который ее вез, выглядел еще старше. На седых головах обоих были кипы.
– Шалом, – произнес старик, везущий коляску.
– Шалом! – ответили сидящие за столом.
Сидящий в коляске молча улыбался.
– Я имею вам сказать, что мы ждали вашего призыва давно, – проговорил
Сидящий в коляске молчал. Эсти встала и обняла старика в коляске:
– Добрый вечер, саба.
И кивнула другому старику:
– Добрый вечер, Иосиф.
– Присоединяйтесь к нам! – заулыбался Джозеф.
– Саба, дорогой, я так по тебе скучал, чуть… ммм… не плакал! – жуя, толстяк прижал руку к салфетке на груди.
– Дедушка, подруливай к моей планете! Тебя запаркует Спайдер-4, – мальчик дождался, пока старики приблизятся к столу, и обнял сидящего в коляске.
Лицо того словно застыло навсегда, губы были приоткрыты в полуулыбке. Старик Иосиф пробормотал браху. Началась семейная болтовня за закуской. Саба хоть и с трудом, но старался есть сам одной рукой. Иосиф помогал ему. За иллюминаторами стемнело, в столовой зажгли свечи.
Наконец, Джозеф хлопнул в ладоши:
– Ша! Дорогие мои, сегодняшний ужин не совсем обычный. Наш дорогой саба решил устроить нам праздник. Вы слыхали про book’n’grill, это модная хрень, которой увлекается богема. Но дело не в ней, а в нашем любимом дедушке. Он родился, как вы знаете, девяносто два года назад в советском городе Одессе. Тогда окончилась Вторая мировая война, наш саба рос в тяжелые годы. Я был мальчиком, как Авигдор, когда саба рассказывал мне про продуктовые карточки, очереди за хлебом, нищету. И в один прекрасный день, на Пейсах, семье сабы улыбнулось счастье: они достали курицу. Тогда это было чудо. Из головы, ног и костей они сварили бульон, из мяса приготовили тефтели, а из печени, сердца, жира и кожи, снятой с куриной шеи, бабушка приготовила гефилте гелзеле. Одну-единственную, на всю большую семью. Я правильно рассказываю, саба? Ты слышишь меня?
Старик молча улыбался.
– Наш саба слышит лучше всех нас и имеет такой мозг, что мы все рядом будем как дети, – ответил за сабу старик Иосиф.
– Так вот, дорогие мои, сегодня наш саба делает нам подарок: модный book’n’grill, гефилте гелзеле на “Одесских рассказах” Исаака Бабеля. В юности это был любимый писатель сабы, мы с Эсти тоже его когда-то прочли. Вы его не знаете, но ваши блохи вам подскажут.
– Уже! – кивнул головой толстяк. – Оказывается, Сталин расстрелял Бабеля за то, что тот переспал с женой шефа его службы безопасности.
– Вот какие были писатели в старые времена! – пьяно хохотнула Алиса.
– А приготовит это наш гость с материка по имени Геза. Просим!
Все зааплодировали, я поклонился. Чемоданчик с книгой стоял возле жаровни. Я открыл его, возложил книгу на блюдо и, как положено, обнес книгой собравшихся, показав всем полено, на котором будет румяниться фаршированная шейка. Естественно, она уже была готова. Вообще, это довольно трудоемкое блюдо:
Фаршированная
(гефилте гелзеле)
Шесть кусков кожи, снятой “чулком” с куриных шей, 200 г куриной печени, 200 г куриных сердец, 200 г куриного жира, 3 луковицы, 100 г муки, соль, молотый черный перец.
Сердца отварить и мелко нарезать, печень обжарить на сковородке и мелко нарезать, лук нарезать мелкими кубиками. Куриный жир мелко нарезать и жарить на небольшом огне, пока не получатся шкварки; в образовавшемся жиру обжарить лук, добавить сердце и печень, постепенно добавлять муку; обжаривая, посолить, поперчить. Остудить получившуюся начинку. Куриную кожу зашить с одной стороны, чтобы образовался мешочек. Нафаршировать мешочки, но не до конца, и зашить. Опустить мешочки в кипящую воду и варить 20 минут. Обжарить готовые фаршированные шейки на сковороде до образования золотистой корочки… вот это уже моя забота.
Шесть фаршированных куриных шей были принесены стюардом и уложены мною на решетку.
Пожелтевший с 1931 года титульный лист “Одесских рассказов” вспыхнул, эскалибур перевернул его и…
АЛИСА: Вау!
АВИГДОР: Дедушка, смотри!
ДЖОЗЕФ: Иосиф, подвинься, чтобы сабе лучше было видно!
РАФАЭЛЬ: Круто! Как у вас так получается? Это просто… фейерверк!
ДЖОЗЕФ: Никогда не думал, что книги могут так непрерывно пылать!
АВИГДОР: Саба, саба, ты видишь это?!
ИОСИФ: Саба видит все, как орел из большого неба!
ЭСТИ: Скажите, Геза, пепел сожженных книг не стучит вам в сердце по ночам?
Я: Нет.
РАФАЭЛЬ: Мама, ты всегда была невозможно сентиментальна. Я в тебя!
АЛИСА: Послушайте, это… так красиво! Раф, почему мы… раньше никогда?!
КАПИТАН: Моя первая жена дважды побывала на book’n’grill.
РАФАЭЛЬ: Круто пылает! О, оказывается, этот Бабель после публикации двух первых рассказов попал под суд по трем статьям: порнография, кощунство и покушение на ниспровержение государственного строя.
АЛИСА: Он был крутым парнем! Молодец, саба!
ЭСТИ: Саба, ты доволен? Тебе хорошо?
ИОСИФ: Сабе так хорошо, что все мы сейчас подпрыгнем и будем потом иметь прекрасную жизнь и большую удачу.
Лицо сабы, как я заметил краем глаза, не изменило своего выражения.
Когда все завершилось, я выложил подрумяненные куриные шейки на блюдо и подал гостям.
– Присоединяйтесь к нам, – пригласил Джозеф.
– Не могу. Нам не положено.
– Исключения бывают? – спросила Эсти.
– Нет.
Стюард сервировал мне столик в моей каюте. Пока он откупоривал рислинг, я спросил его об устойчивости катамарана в сильный шторм. В ответ он разоткровенничался. От него пахло джином. Он изъяснялся поэтически:
– Пару раз Посейдону очень хотелось нас перевернуть, но обошлось. Когда живешь в нейтральных водах, выбора нет – надо выплывать в любой шторм. La temp^ete a b'eni mes 'eveils maritimes, plus l'eger qu’un bouchon j’ai dans'e sur les flots…