Манарага
Шрифт:
– А… ты же без блох. Был такой русский революционер. Шершни полетели жалить тех, кто натравил их на меня. И вот, полюбуйся.
Две голограммы. Два трупа. Киприанос и Абрам. Изрешечены.
– Быстрая работа, однако. Что значит – правильные блохи в головах у парней. Не прошло и восьми часов. Остались двое. Думаю, суток не проживут. Квинтету конец. Конец убожеству. Новая эпоха пришла на Кухню. Так что, дорогой Геза, не говори: “Я не с тобой”. Ты умный парень. Колоссальный успех ждет нас. Горизонты новых возможностей. Прошу тебя, не говори мне: “Я не с тобой”!
Квинтету конец? Абрам! Старый Абрам! Они убили старика Абрама. Это… конец.
– И что будет, если я…скажу: “Я не с тобой”?
Слон цвета папайи тяжело вздыхает, отхлебывает вина.
– Что будет… Вот представь, что когда-нибудь один бородатый писатель напишет роман “Снега Манараги”. И начинаться роман будет словами: “В снегу, между третьим и четвертым зубом Манараги, лежит мерзлый труп человека. Никто не знает, что привело его туда”.
Тарелка с так и не попробованной рыбой летит в него.
– Дурачок… – уворачивается он, но тушеные овощи облепляют половину его самодовольной морды.
– Сволочь!!!
Вздрагивают поварские колпаки от моего вопля.
– Геза, Геза… – посмеивается слон, вытираясь.
– Тебя забетонируют, гнида!!
– Бетона не хватит…
– Ты предатель!!
– Нет. Я реформатор, Геза.
– Пре-да-тель!!
– Да нет же, нет…
– Чтоб ты сдох, гнида!!
Он тяжело приподнимается, с неохотой щелкает пальцами. И в мою шею сзади снова что-то впивается. Гнида! Его купили. Китайцы? Нет! Санэпидемстанция! Конечно! Чтобы угробить Кухню. Как это просто! Весь этот цирк с суперпечками… сволочь! Устроил мне цирк! Хватаю бокал, чтобы кинуть в его самодовольную, заляпанную овощами рожу. И бокал бокал бокал прилип к руке руке руке как сталь сталь сталь как рельс рельс рельс бокал бокал бокал алкал алкал алкал море море море вина вина вина и оно было без дна дна дна как море и как горе и горе валится вперед и стол стол стол стол стол меня всегда поймет.
– Доброе утро, мой всесильный, желанный и очаровательный повелитель! Сегодня 14.04. Сейчас 10:02 по местному времени. Погода в районе Манараги ясная и солнечная. Ветра нет. Температура воздуха –3 градуса по Цельсию.
Открываю глаза.
Пространство. Большое. Белый потолок. Огромные окна. В них яркое голубое небо. Яркое! Его так много. Оно такое красивое. От него так хорошо и спокойно.
– Bonjour, Geza!
Перевожу взгляд. За большим столом. С сигарой и напитком. В кресле. Анри. В костюме цвета спелого банана. Добрый и уютный.
– Bonjour, Henri.
У меня во рту – кровь. Опять! Но теперь ее меньше, чем тогда. Ощупываю нёбо языком. Рядом со старой ранкой – свежая. Поменьше.
– Естественно, дорогой. Вход блохи поуже ее выхода. Как спалось?
Сплевываю кровь в предусмотрительно приготовленный стакан, встаю с кресла. В моем теле поразительная сила. И уверенность в этой силе. Словно в меня залили новую, совершенную кровь. И бодрость, бодрость. Плечо не ноет. Словно мне восемнадцать. Прекрасное чувство. Я легко подпрыгиваю. Что это?
– Это блошка F9, адаптированная под твое психосомо. Хорошо, правда?
– Великолепно!
– Твоя старая блоха отдалась новой и рассказала ей много интересного. Так что тебе будет всегда хорошо.
Мне очень хорошо. Просто – очень! Я рад всему: своим рукам, солнцу, небу, Анри, картине, висящей над ним. Блоха, что это?
– Сальвадор Дали, “Шесть явлений Ленина на рояле”, 1931, оригинал.
А, Ленин… Великий русский
– Вспомнил, Геза? Вчера ты не знал, кто это! – Анри со смехом выбирается из-за стола, пыхтя сигарой, плывет ко мне. – Как мы беспомощны без наших насекомых! Вчера, пока наши умельцы ковали твою новую блошку, я, безнадежный романтик, решил уговорить тебя. И получил тушеные овощи в морду! Все-таки голый человек – беспомощное создание, правда?
Весь вчерашний разговор за столом всплывает в моем мозгу словно светящийся шар, переливаясь, разворачивается великолепным пейзажем с дальними, манящими горизонтами. Все детали пейзажа, слова Анри, его мысли и сообщения светятся и поют ясностью и мощью нового, зовущего. Только сейчас я понимаю всю грандиозность грядущей революции. Образ молекулярной машины, этого чуда, переливается, сияет всеми цветами радуги. Это волшебная гусеница с совершенным мозгом и сильным телом. Она ползет, раздвигая время и пространство. Она вползает в сияющее будущее. Революция!
– Она уже началась! – обнимает меня Анри. – Квинтета больше нет, наша служба безопасности сменила старую. Шершни помогли. С поварами работают. С нами уже сорок один шеф-повар.
– Это круто!
– Это очень круто, Геза! Но будет – гораздо больше.
Мы обнимаемся. Я счастлив, что участвую в этом великом деле. Все прекрасно, мощно и ярко! И Анри, мощный слон Анри, как он велик, как умен! Я обожаю его мозг, умное лицо, проницательные слоновьи глаза, могучие длани, цвет костюма, запах его огромного тела, его бодрого козла с голубой розой в зубах. Мы совершим с Анри великие дела.
– Это точно. Вчера я не успел рассказать тебе главного. Художественная литература – дело хорошее, но свет клином на ней не сошелся. Пора Кухне обратиться и к священным книгам.
– Ты хочешь готовить на Библии?
– Безусловно. Но начать надо с более древних текстов.
Он подходит к стене, прикладывает ладонь к матовому квадрату. Квадрат вспыхивает. Раздается мягкий звук, стена раздвигается. Мы входим в небольшую комнату. Она, как и кабинет, вырублена в скале. Потолок светится голубовато-белым. Здесь прохладно. Здесь прекрасно. Здесь тоже пахнет будущим. Все, чего касается длань Анри с козлом и голубой розой, начинает пахнуть будущим. Этот запах заставляет мою кровь бурлить еще сильнее. Анри выдвигает из стены плоский, широкий стеклянный ящик. В нем лежит древний фолиант.
– Когда Александр Македонский сокрушил империю Ахеменидов, ему досталась главная святыня зороастрийцев – двенадцать тысяч воловьих шкур, на которых жидким золотом была записана священная книга “Авеста”. Он приказал что-то из нее перевести на греческий, а саму книгу бросить в море. Но зороастрийские жрецы помнили ее наизусть и снова записали текст на авестийском диалекте. Вот она. Когда закончим с Рабле, сделаем “Авесту”. Печь под нее уже проектируют голландцы. Это будет абсолютный хит Кухни. Представь, Париж, открытие элитного ресторана “Авеста”, а вместе с ним и всей сети в других столицах мира. Джентльмены в смокингах, дамы в бриллиантах и живородящих соболях. Вся архаическая мощь персидской кухни. Древняя музыка. Пламя печей. Благовония. Пылают золотые письмена, варится ягнятина в молоке, тушатся смоквы в меду. И ты, Геза, – управляющий мировой сети ресторанов “Авеста”: Париж, Нью-Йорк, Лондон, Шарлоттенбург, Будапешт, Новгород, Пекин.