Манаус
Шрифт:
Бесполезно было надеяться на то, что Говард сможет добыть себе пропитание.
Без ружей, с чем можно было бы охотиться, не владея техникой ловли рыбы в здешних реках и ручьях, как умели это делать индейцы, мало что можно было получить от сельвы, поскольку изначально в самой сельве было мало чего такого, что смогло бы прокормить человеческое существо.
В некоторых исключительных случаях, когда люди терялись в джунглях, они какое-то время могли продержаться на разного рода кореньях и незнакомых фруктах, но, как правило, все это заканчивалось либо отравлением,
Нужно было не допустить, чтобы пришлось искать и выкапывать разные коренья. Аркимедесу было особенно важно, чтобы к тому моменту, когда они решат «смыться», «Гринго» находился в хорошей физической форме. В противном случае от него будет больше проблем, чем какой-нибудь помощи.
Несколько раз он останавливался и внимательно прислушивался к звукам, доносящимся из леса, чтобы удостоверится, что никто не следует за ним. Когда убедился, что все спокойно, направился к сейбе, где рыжий американец спокойно ожидал его, сидя на одном из больших корней.
Он сильно проголодался, но времени даром не терял – собрал часть латекса, который Аркимедесу нужно было принести в лагерь.
Вместо приветствия он ограничился лишь комментарием:
– Теперь будем делить все поровну: и работу, и еду. Кроме этого, я твой должник, ты спас мне жизнь, и я никогда не забуду этого.
Аркимедес, не теряя время на пустые разговоры, перешел сразу к тому, что интересовало его более всего: к побегу.
План его был прост и одновременно невозможен в исполнении. Нужно было выждать несколько дней, пока все не успокоится, дождаться пока Сьерра не вернется в Манаус; собрать как можно больше провизии и идти по земле, прорубаясь сквозь джунгли в горы, до перекатов. Там напасть на часовых со спины, разделаться с ними, захватить их оружие и лодки, и спускаться вниз по реке насколько удача позволит.
– Далеко мы не уйдем, – заметил американец. – Ниже по течению располагается другой пост охраны, потом еще один, далее еще… И к тому же мы не знаем где большинство постов находится. На нас будут охотиться, как на кроликов.
– По крайней мере, им придется напрячься. Еще я надеюсь прикончить нескольких из них.
– А ты убивал когда-нибудь? – поинтересовался «Гринго».
Аркимедес отрицательно покачал головой.
– Никогда. И никогда не думал, что придется делать это. Но считаю, что эти люди не заслуживают того, чтобы жить.
– Я тоже думал, что у меня имеются весьма веские причины начать делать это, – возразил Говард, – но вскоре понял, что те основания были не достаточно сильными и не достаточно вескими. Вначале ты чувствуешь себя, как больной, и считаешь, что скорее сам сдохнешь, чем повторишь это. Но, тем не менее, потом привыкаешь, и ничто уже тебя не волнует.
Оставь их для меня, если, конечно, это тебя устраивает, а сам держись в стороне.
– Нет, я решил, – упрямо возразил ему «Северянин». – Не достаточно просто убежать отсюда и спасти свою жизнь. Кто-то должен заплатить за все эти годы. И также заплатить за то, что произошло прошлой ночью.
– Что тебе до нее? Ты же не знаком с ней и даже никогда
– Кажется, что даже если я проживу тысячу лет, то все время буду помнить те крики.
– Ты видел её после этого? – спросил «Гринго».
– Нет. До утра в хижине оставались мужчины. Но когда уходил, стонов уже не было слышно.
– Как ты думаешь, выживет?
– Кто бы мог знать… Ты, вообще, любил ее?
Американец отрицательно покачал головой. Острием мачете он задумчиво рисовал фигуры на земле или резал упавшие листья на маленькие кусочки. Некоторое время молчал, но, наконец, произнес медленно:
– Нет. Не люблю ее, и никогда не любил. Она была девочкой хозяина, красивая женщина и мне захотелось переспать с ней, о последствиях я и не думал. Она также не любила меня. Она сделала это из мести, чтобы показать, хотя бы таким образом, что презирает Сьерру. Просто я оказался единственным, кто осмелился поддержать ее в этой авантюре.
– И дорого заплатил за все.
– Да, действительно дорого. Но клянусь тебе, что однажды эта свинья-аргентинец также заплатит за все. Это будет стоить ему жизни и смерть его будет такой медленной, такой ужасной, что не могу описать тебе сейчас. Я еще не придумал, как расправлюсь с ним.
– На то будет время, если сумеем выбраться отсюда. А сейчас нужно собрать весь мой каучук, если не хочу, чтобы завтра меня оставили без пропитания.
Они встали и пошли по тропе, что петляла среди высоких стволов каучуковых деревьев. Когда подошли к первому дереву, Аркимедес одел на ноги шипы, обвил дерево крепкой веревкой и начал карабкаться наверх, где сделал надрез на коре с помощью мачете и быстро наполнил миску. Подойдя ко второму дереву, наверх полез уже «Гринго» и так, обойдя все деревья, довольно быстро собрали дневную норму каучука, которую «Северянин», должен был отнести в лагерь.
Потом они сели передохнуть и в очередной раз обсудили детали предстоящего побега. Когда начало темнеть и бразилец отправился в обратный пут, он шел с твердой уверенностью, что там, под высокой и раскидистой сейбой, он оставил товарища, с кем можно было ринуться с закрытыми глазами на встречу любым опасностям и сбежать, наконец, из этого ада.
Когда на следующее утро он уже собирался уйти из лагеря, его неожиданно вызвал к себе в большую хижину Жоао.
– «Гринго» исчез, и ты возьмешь на себя его деревья. С завтрашнего дня будешь приносить по сорок литров каучука.
– Никто не собирает по сорок литров в день, – возразил ему «Северянин».
– Возьмешь с собой индейца из новых, из тех, кого Сьерра привез, – приказал ему надсмотрщик. – Выберешь того, кто больше понравится. Покажешь ему как все делается, заставишь его работать, чтобы помогал тебе, но без сорока литров лучше не возвращайся.
Возражать не было ни смысла, ни возможности, и Аркимедес пошел к небольшому загону, где взаперти держали индейцев. Ничто у него сейчас не вызывало большего недовольства, чем перспектива ходить по лесу в компании с каким-то индейцем, но он также знал что ему грозит, если осмелится не выполнить приказ.