Манаус
Шрифт:
Охранник, стороживший вход, пропустил его безо всяких вопросов. Он медленно осмотрел группу уставших и деморализованных индейцев, от которых мало проку можно было ожидать, но, в общем и целом, они выглядели здоровыми и сильными.
Взгляд его задержался на одном из них, кто более походил на вождя или на человека знатного рода и выглядел менее сломленным, чем его товарищи. Сидел он на корточках, чуть в стороне от остальных, и смотрел на него прямо и пристально – что среди коренных жителей Амазонии
Он сел перед ним точно также, на корточках, и некоторое время молча смотрел ему в глаза, потом спросил:
– Говоришь по-христиански?
– Рамиро говорит по-христиански, когда захочет, – ответил индеец. – И всегда понимает.
– Кто есть Рамиро и каково его полное имя? – поинтересовался Аркимедес.
– Рамиро – брат великого Типуани, вождя семей аука с Курараи. Но Типуани умер по пути сюда. Теперь нет вождя, и не осталось семей на берегах Курараи. Его полное имя Рамиро «Мало-мало».
– «Мало-мало» – очень странное имя для такого большого и сильного индейца, брата вождя Типуани.
– Раньше Рамиро звали Пайярмино, – уточнил индеец, – но Рамиро все делает медленно, хорошо обдумывая. Поэтому его и прозвали «Мало-мало».
Аркимедес некоторое время молчал, раздумывая, взвешивая все за и против этого индейца. Наконец он решился.
– Хорошо, «Мало-мало», меня устраивает, что ты все делаешь медленно. Хочешь работать со мной? Я для тебя буду точно таким же, а может быть и лучше, чем все остальные.
– Рамиро знает, что ты будешь лучше, чем кто-нибудь другой, – ответил индеец. – Рамиро видел, как прошлой ночью ты не ходил в женскую хижину с другими сборщиками. Только ты и тот с цветными волосами. Рамиро согласен работать с тобой.
Аркимедес удивленно посмотрел на него.
Трудно было поверить в то, что индеец в темноте смог разглядеть, как он не входил в хижину Клаудии. Возможно, он видел в темноте словно кошка – способность, которую белые иногда приписывали индейцам. Он собрался было сказать что-то, но передумал, пожал лишь плечами, поднялся на ноги и позвал охранника, чтобы тот снял кандалы с индейца.
Минут через десять они уже шли по лесу, высматривая высокие каучуковые деревья.
Когда подошли к первому, «Северянин» показал как нужно одевать шипы, как обвязывать ствол толстой веревкой и как карабкаться по нему, чтобы сделать надрез на коре, каждый раз все выше и выше, чтобы таким образом добыть сок.
Рамиро попросил повторить что и как нужно делать, все выслушал внимательно и потом одел шипы и полез наверх с необыкновенной ловкостью. С мачете он управлялся так же уверенно, как и сам «Северянин» и так же легко спустился на землю. Аркимедес поздравил себя с удачным выбором.
Подвел его к следующему дереву и приказал, чтобы он проделал
Когда он встретился с Говардом, рыжий американец выглядел обеспокоенным.
– Желательно, чтобы он даже не заподозрил о моем присутствии, – предупредил он. – Мне очень не хотелось бы убивать этого индейца.
Аркимедес как смог успокоил его. Оставил еду, что принес с собой, и забрал собранный американцем каучук. Когда вернулся к тому месту, где трудился Рамиро, то увидел, что индеец и в самом деле работал медленно, но все делал тщательно и основательно. Весь оставшийся день они усердно трудились вместе и к тому моменту, когда нужно было возвращаться в лагерь, почти что собрали требуемые сорок литров.
Аркимедес подумал, что следует ускорить подготовку и перенести побег на более близкое время, иначе работа в таком ритме измотает его сверх меры.
Однако, пришлось терпеть это еще в течение двух недель. Сьерра все не уезжал и побег в то время, когда он оставался в лагере, был настоящим безумием. Жоао и его люди, подгоняемые самим хозяином, не остановятся, пока не найдут их, даже если они спрячутся в самом аду. Когда же хозяин отбудет к себе Манаус, то все упростится, и его люди не будут проявлять такого рвения.
Через неделю он первый раз увидел Клаудию, поддерживаемая с обеих сторон женщинами, жившими вместе с ней в хижине, она попыталась прогуляться вдоль берега реки.
Бледная, сломленная и страшно исхудавшая, она с трудом передвигала ноги. Если сборщики каучука продолжат выстраиваться в очередь к ней, то она не протянет и пару месяцев.
Когда он рассказал про это Говарду, тот сильно расстроился.
– Я хотел бы забрать ее с нами, – сказал он. – Хотя бы попытаться вытащить ее отсюда, чего бы это ни стоило.
– Скорей всего она умрет в пути, – ответил ему Аркимедес. – У нее совсем не осталось сил. Да даже если бы и были силы, то, все равно, женщина не сможет выдержать все трудности побега.
– Полагаю, что она предпочла бы умереть на свободе, чем от рук этой банды дикарей. Нужно спросить ее.
«Северянин» удивленно посмотрел на него.
– Кого спросить? Ее?
– Она нас не выдаст, – заверил его Говард. – Пойди к ней, словно ты один из тех, кто хочет переспать с ней, и когда останетесь наедине, передай, что пришел от меня. Расскажи, что мы собираемся бежать и уведем ее с собой. Предупреди ее, что если она отстанет, то мы бросим ее, но если справится со всеми трудностями, то пойдет с нами до конца.