Маневры 4
Шрифт:
— А документы есть?
Парни мнутся и отводят глаза.
— Почему убегали?
— Испужались сильно, думали немцы, вон у вас кресты намалеваны!
— Немцев где видели? Далеко отсюда?
Одновременно заговорили несколько человек, помогая себе руками они показывают и объясняют где и когда видели фашистов. Мнения расходятся, ребята противоречат друг другу.
Направив их в тыл, мы на своем трофее двинулись догонять своих, предварительно закрыв тряпками и ветками кресты на броне. Пока заняли свое место позади колонны, навстречу попалась одна, позже еще несколько групп безоружных
Глава 7
Предыдущий фрагмент
Через пол часа мы тронулись в путь. Впереди, покачиваясь в седлах, ехал наш головной дозор. Над висевшей за спиной рацией торчал хлыстик «Куликовки», задевавший иногда за ветки деревьев. По дороге мы связались с постом на перекрестке, поэтому нас уже ждали у дороги. Он отвел прибывшего вместо него солдата в оборудованный ими окопчик. Я тоже пошел посмотреть, как они тут устроились.
Оказывается, парни не теряли время даром. За стволом упавшего дерева они вырыли окоп, и от него тянулся неглубокий ход сообщения в другой окоп, за стволом толстого дуба. От стоявшей в небольшой нише радиостанции, на дерево поднимался кусок полевого кабеля, использованного вместо штатной антенны.
Получилась приличная огневая точка, из которой можно было держать под прицельным огнем все дороги, выходившие на поляну.
Похвалив ребят за полезную инициативу и дав инструктаж остающимся, мы вернулись к БТРу и взобравшись на броню, тронулись дальше, свернув на дорогу, идущую на запад.
Лейтенант Негурица
Достав карту, я сориентировался на местности. Находились мы недалеко от железной дороги, связывающей Владимир-Волынский и Иваничи, в районе станции Бубнов.
В районе девяти часов утра, с юга, а именно со стороны Владимир-Волынска стал слышен плотный ружейно-пулеметный огонь. Немедленно доложив в дивизион о доносившийся стрельбе, я получил следующие указания:
— «Луна»! Приказываю Вам к 9–30, продвинуться в район моста через реку Луга, и находясь в тылу противника, выйти на связь с «Брикетом», оказать помощь в корректировке артогня. Наши части, в настоящую минуту пытаются выбить передовые отряды противника с плацдарма на правом берегу и освободить мост. Как поняли «Луна»?
— «Гвоздика», я «Луна», понял вас, выполняю!
Посмотрев на часы, я понял что времени у меня — двадцать две минуты, за которые мне необходимо пройти около двенадцати километров, до подходящей высотки, с которой, судя по карте можно наблюдать за местностью в районе моста. Еще раз глянув на карту, я принял решение проехать по грунтовой дороге как можно дальше на север, а напротив нужной высоты я сверну на восток и переправившись через Лугу выйду прямо к нужному месту.
— Шеремет! Взял бинокль и непрерывно наблюдаешь за самолетом! Как только он пойдет в нашу сторону — немедленно доклад. Понял?
— Так точно, товарищ лейтенант! —
Не обращая внимания на немецкого разведчика, похожего на костыль, БТР добрался до места форсирования реки. Скорее всего, за нами наблюдали, так как, только БТР вошел в воду и поплыл, «костыль» сразу же развернулся и полетел в нашу сторону. Его наверное заинтересовала машина, которая может плавать. А мы развернув башню и подпустив его как можно ближе ударили из трех пулеметов одновременно. Самолетик, просто перевернувшись через крыло упал в реку, метров за двадцать от БТРа. Волна пришедшая от самолета достаточно ощутимо поболтала нас. Выскочив на берег, БТР сразу же полез на высотку предварительно приспустив давление в шинах. Не доезжая до гребня, мы с сержантом спешились и пригибаясь пошли к вершине, где планировалось развернуть НП.
Высотка густо так поросла кустами, и на самой ее вершине было достаточно большое углубление, куда удобно было загнать БТР. На плавно спускавшимся склоне высотки простиралось большое незасеянное поле, за которым виднелась дорога, идущая наискось в сторону моста через Лугу.
Загнав БТР, мы первым делом тщательно его замаскировали и после этого подготовили сектора для обстрела на случай обороны. Только после этого доложил о готовности в дивизион, и связался с «Брикетом». Этим позывным пользовался прапорщик Валентир.
— «Брикет», «Брикет»! Я «Луна», как слышите, ответьте!
— «Луна», я «Брикет», слышу вас «хорошо», через четверть часа наши части атакуют плацдарм у моста, ваша задача засечь не наблюдаемые цели и корректировать огонь нашей артиллерии. Как поняли прием!
— «Брикет», я «Луна» понял вас «отлично».
Прапорщик конечно не говорил по открытому каналу такие вещи, мы неукоснительно пользовались переговорными таблицами. НШ всем мозг выклевал, насчет правил обмена информации в эфире, постоянно напоминая о том что у немцев очень мощная радиоразведка.
Тем временем, на дороге появились немцы в составе примерно роты и, в рассеянном строю пошли по направлении к мосту во главе с офицером, идущим впереди. Немец еще был наглый и самоуверенный. Они шли, засучив рукава, как на работу, не зная, что может быть через каких то четверть часа могут погибнуть.
В бинокль я видел, как один из них похлопывал автомат, висевший на груди, вероятно, напевая какую-то бравурную песенку. Передав «Брикету» данные о немецкой роте, я посмотрел на правый берег и увидел подходящее наше подразделение, примерно батальон. За мостом в этот момент грянуло «ура», это подошедший батальон с ходу контратаковал противника и начал теснить его к мосту.
Немецкая артиллерия немедленно открыла огонь… Грохот выстрелов обрушился внезапно, и оглушил. Стреляли минимум две немецкие батареи — около двенадцати орудий. Их огневые позиции располагались за соседним холмиком. Переведя взгляд за мост, я увидел, как почти сплошная завеса из огня и дыма скрыла переднюю цепь бойцов. В короткие мгновения, когда дым рассеивался, было видно, как меняется эта цепь, прерывается вспухающими разрывами и фонтанами вывороченной земли. Наших красноармейцев издали видно было плохо.