Манфред

Байрон Джордж Гордон

Но почему?

Мануэль

Пожалуйте сюда, — Благоволите выслушать.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

^{Внутренность башни.}

Манфред

_(один)

Сверкают звезды, — снежные вершины Сияют в лунном свете. — Дивный вид! Люблю я ночь, — мне образ ночи ближе, Чем образ человека; в созерцанье Ее спокойной, грустной красоты Я постигаю речь иного мира. Мне помнится, — когда я молод был И

странствовал, — в такую ночь однажды Я был среди развалин Колизея, Среди останков царственного Рима. Деревья вдоль разрушенных аркад, На синеве полуночной темнея, Чуть колыхались по ветру, и звезды Сияли сквозь руины; из-за Тибра Был слышен лай собак, а из дворца — Протяжный стон совы и, замирая, Невнятно доносились с теплым ветром Далекие напевы часовых. В проломах стен, разрушенных веками, Стояли кипарисы — и казалось, Что их кайма была на горизонте, А между тем лишь на полет стрелы Я был от них. — Где Цезарь жил когда-то И где теперь живут ночные птицы, Уже не лавр, а дикий плющ растет И лес встает, корнями укрепляясь В священном прахе царских очагов, Среди твердынь, сровнявшихся с землею. Кровавый цирк стоит еще доныне, Еще хранит в руинах величавых Былую мощь, но Цезаря покои И Августа чертоги уж давно Поверглись в прах и стали грудой камня. И ты, луна, на них свой свет лила, Лишь ты одна смягчала нежным светом Седую древность, дикость запустенья, Скрывая всюду тяжкий след времен! Ты красоты былой не изменяла, Но осеняла новой красотой Все, в чем она погибла, и руины Казалися священными, и сердце Немым благоговеньем наполнялось Перед немым величьем древней славы, Пред тем державным прахом, что доныне Внушает нам невольный трепет. — Странно, Что вспомнилась мне эта ночь сегодня; Уже не раз я замечал, как дико Мятутся наши мысли в те часы, Когда сосредоточиться должны мы.

^{Входит аббат.}

Аббат

Я вновь к тебе непрошеным являюсь, Но пусть мое смиренное стремленье Помочь тебе — не прогневит тебя: Пусть все, что есть в нем темного, дурного, Падет лишь на меня, а все благое — Да осенит твою главу, — я страстно Сказать хотел бы: сердце! Если б тронуть Я мог его молитвой иль словами, Я спас бы дух, который лишь случайно Блуждает в тьме.

Манфред

Напрасная надежда! Мой путь свершен, моя судьба решилась. Но уходи, — тебе здесь быть опасно.

Аббат

Ты хочешь запугать меня?

Манфред

О нет. Я говорю лишь, что близка опасность. Остерегись.

Аббат

Чего?

Манфред

Гляди сюда: Ты видишь?

Аббат

Нет.

Манфред

Гляди, я повторяю, И пристально. Теперь скажи, — ты видишь?

Аббат

Я вижу, что встает из-под земли, Как адский бог, какой-то мрачный призрак; Его лицо закрыто покрывалом, Он весь повит тяжелыми клубами Свинцовой мглы, но он не страшен мне.

Манфред

Я

знаю, что тебя он не коснется, Но взор его убьет тебя на месте, — Ты стар и дряхл, — уйди, прошу тебя!

Аббат

А я в ответ: доколе не сражуся С исчадьем тьмы, — не сделаю и шагу. Зачем он здесь?

Манфред

Да, да, зачем он здесь? Кто звал его? Он гость, никем не званный.

Аббат

Погибший смертный! Страшно и подумать, Что ждет тебя! С какою целью ходят К тебе такие гости? Почему Вы смотрите так зорко друг на друга? А, он покров свой сбросил: на челе — Следы змеистых молний, взор блистает Бессмертием геенны — адский призрак, Исчезни!

Манфред

Дух, зачем ты здесь?

Дух

Идем!

Аббат

Неведомый! Скажи, ответствуй: кто ты?

Дух

Его Судьба. Идем — настало время.

Манфред

О, я на все готов, но презираю Твой властный зов! Кем прислан ты сюда?

Дух

Узнаешь в срок. Идем!

Манфред

Мне покорялись И более могучие, чем ты, Я вел борьбу с владыками твоими, — Сгинь, адский дух!

Дух

Настало время, смертный, Смирись.

Манфред

Я знал и знаю, что настало. Но не тебе, рабу, отдам я душу. Прочь от меня! Умру, как жил, — один.

Дух

Я помощи потребую. — Восстаньте!

^{Появляются духи.}

Аббат

Исчезните, владыки тьмы! Рассейтесь! Бессильны вы пред силою небесной, Я закляну вас именем…

Дух

Старик! Не расточай без пользы слов, — мы знаем, Что властен ты, но здесь лишь мы владыки. Напрасен спор: он кары не избегнет. Вновь говорю: идем, настало время.

Манфред

Я презираю вас, — я с каждым вздохом Теряю жизнь, но презираю вас! Я не смирюсь, покуда сердце бьется, Не отступлю, хотя бы мне пришлось Бороться с целым адом; вам удастся Взять не меня, а только труп.

Дух

Безумец! Как жадно он цепляется за жизнь, Которая дала ему лишь муки! И это Маг, стремившийся проникнуть За грань земных пределов и мечтавший Быть равным нам?

Манфред

Исчадье тьмы, ты лжешь! Мой час настал, — я это знал и знаю, Но не хочу ни на одно мгновенье Продлить его: тебе с толпою присных Противлюсь я, а не веленьям смерти. Я власть имел, но я обязан ею Был не тебе: своей могучей воле, Своим трудам, своим ночам бессонным И знаниям тех дней, когда Земля Людей и духов в братстве созерцала И равными считала их. Бессильны Вы предо мной, — я презираю вас, Вы жалки мне!