Мантисса
Шрифт:
— Квартира на первом этаже?
— Ну конечно. Само собой разумеется.
— Я просто взволновался из-за соседей. Раз ты закричала.
— Ну ладно. Я не кричу, я шиплю, задыхаясь от ненависти, произношу слова злым шепотом. Я еще не успела продумать мелкие детали, Майлз.
— Прошу прощения. Я перебил.
— Я же впервые в жизни делаю все это.
— Прошу прощения.
— Теперь я забыла, где остановилась.
— Сразу за стеклянными дверьми. В тумане. Под проливным дождем.
— Я выбегаю на садовую лужайку, но ты такой быстрый, такой сильный, тобой владеет животная страсть, ты догоняешь меня, швыряешь на мягкий дерн и овладеваешь мной со зверской жестокостью, разумеется
— Пожалуй, мне нравится мягкий дерн. Только мне казалось…
— Да?
— Ты вроде бы что-то такое говорила про то, как тебя нужно долго и нежно настраивать.
Она одаряет его трогательно смущенным и чуть обиженным взглядом и говорит тихо, устремив глаза долу:
— Майлз, я ведь женщина. Я соткана из противоречий, тут ничего не поделаешь.
— Конечно-конечно. Прошу прощения.
— Ну, я хочу сказать, очевидно, тебе нужно будет как-то подготовить эту сцену сексуального насилия. Ты мог бы, например, показать, как, до твоего появления, раздеваясь, я на миг подхожу к зеркалу, гляжу на себя, нагую, и задумываюсь втайне, может ли меня удовлетворить одна лишь поэзия.
— Обязательно буду иметь это в виду.
— Можно даже показать, как я грустно достаю с полки книгу Никола Шорье.
— Кого-кого?
— Возможно, я оказалась здесь чуть слишком recherch`ee [63] . Отрывок, который я имею в виду, — это deuxi`eme dialogue [64] . Tribadicon [65] , как он грубовато его называет. Лионское издание тысяча шестьсот пятьдесят восьмого года. — Она вопросительно качает головой. — Нет?
63
Recherch'ee — здесь: изысканна (франц.).
64
Deuxi`eme dialogue — второй диалог (франц.).
65
Tribadicon — «Трибадикон», от «трибада» — женщина, совершающая половой акт с другой женщиной (лат., греч.).
— Нет.
— Извини. Я почему-то решила, что ты должен знать всю порнографическую классику наизусть.
— Могу ли я осведомиться, как это, просуществовав всего несколько страниц, ты ухитрилась…
— О, Майлз! — Она поспешно прячет улыбку и опускает глаза. — Право, я полагала, наша беседа протекает вне рамок текстовых иллюзий. — Снова поднимает на него взор. — Я хочу сказать, возьми, к примеру, тот эпизод, где, в образе доктора Дельфи, я спросила, почему ты просто не выскочил из кровати и не ушел из палаты. В реальности тебе понадобились целых шесть недель, чтобы отыскать ответ. Должна же я была чем-то занять себя, пока тянулось ожидание. Я чувствовала: самое малое, что я могу сделать, — это ознакомиться с теми книгами, что дороже всего твоему сердцу. — Помолчав, она добавляет: — Я же твоя служащая. В каком-то смысле.
— Твоей добросовестности нет предела.
— Ну что ты!
— Копаться во всей этой отвратительной мерзости!
— Майлз,
Он внимательно за ней наблюдает. Она снова опустила глаза на кровать, будто смущена необходимостью вот так, всерьез, рассуждать о себе.
— Итак, мы остались в саду, под дождем. Что дальше?
— Думаю, в результате может оказаться, что я уже много глав подряд просто умирала от желания, чтобы ты наконец сделал что-то в этом роде, но, разумеется, моя натура эмоционально слишком сложна, чтобы я могла осознать это. На самом деле я рыдаю от любви к тебе. И наконец познаю оргазм. — Под дождем?
— Если ты не считаешь, что это de trop [66] . Пусть это будет при лунном свете, если тебе так больше нравится.
Он слегка откидывается на стуле:
66
De trop — слишком (франц.).
— И этим все заканчивается?
Она мрачно вглядывается в него сквозь совиные очки:
— Майлз, вряд ли современный роман можно закончить на предположении, что простое траханье решает все проблемы.
— Разумеется, нет.
Она снова разглаживает халат.
— Со своей стороны, я рассматриваю эту сцену как финал первой части трилогии.
— С моей стороны, глупо было не догадаться.
Она дергает за ниточку, торчащую из махровой ткани халата.
— Во второй части трилогии, я думаю, я становлюсь жертвой собственной, до тех пор подавляемой, чувственности. Мессалиной [67] de nos jours [68] , так сказать. Уверена, ты эту среднюю часть можешь сделать запросто, хоть во сне.
67
Мессалина — Валерия Мессалина (22–48 н. э.), жена римского императора Клавдия, была известна всему Риму своими любовными похождениями, к которым муж ее оставался слеп.
68
De nos jours — наших дней (франц.).
— Я, видно, чего-то не понял. Разве все удручающе скучные постельные сцены не должны были остаться в фантастической преамбуле в стиле «Алисы в стране чудес»?
— Искренне надеюсь, эти сцены не будут скучными. Разумеется, сама я никакого удовольствия при этом не получаю. Я делаю все это от отчаяния.
— Откуда взялось отчаяние?
Она глядит на него поверх очков:
— Ну, ведь предполагается, что я — женщина двадцатого века, Майлз. Я в отчаянии по определению.
— А что происходит с моим персонажем?
Она берет из сигаретницы новую сигарету.
— А ты бы ужасно ревновал, начал пить, в делах у тебя — полный крах. В конце концов, тебе приходится жить на мои деньги, заработанные совершенно аморальным путем. Ты бы выглядел изможденным, истрепанным, отрастил бороду… стал пустой оболочкой… — она приостанавливается, чтобы зажечь сигарету, — того преуспевающего бананового импортера, каким когда-то был.
— Когда-то был… кем?!
Она выдыхает облачко дыма.
— В этом есть целый ряд преимуществ.