Манул
Шрифт:
— Я абсолютно серьёзен. Я люблю вашу дочь и хочу жениться на ней. С вашего согласия или без него. Я её найду, можете мне поверить.
— Да что ты такое говоришь, Чернобог тебя дери! — не выдержав такой наглости, начал орать разозленный купец. Лицо его опасно покраснело, руки сжались в кулаки, а в глазах заплясали злые огоньки. — Да ты и мизинца её не стоишь, безродная шавка! Катись отсюда, пока я тебе шею не намылил!
— Дорогой, что такое? — на крики поспешила показаться и Параска. Она удивленно взглянула на Юрия, но негатива в её измученном, разом постаревшем лице,
— Параска Аврамовна, прошу вас! Не откажите в моей просьбе! — заговорил Юрий. — Вы знаете хорошо, я очень сильно люблю вашу дочь. Как и вы, я обеспокоен её внезапным уходом и как вы понимаю, какая опасность грозит молодой, беззащитной и красивой девушке на тракте. Я хочу найти вашу дочь и вернуть ее домой. И в качестве награды прошу ее руки.
— Не, ну ты слыхала, каков наглец! — зло фыркнул Тихон, все же сдерживаясь от насилия в присутствии женки.
— Тихон, придержи кулаки, — голос Параски стал необычно вкрадчивым и тихим. Крестьянин невольно притих, удивленно покосившись на необычно спокойную женку. — Ты ведь и сам должен понимать, что Матюха после вчерашнего не захочет иметь с нами ничего общего. Да и к тому же это настоящий позор. Сбежавшую девку с запятнанной репутацией точно никто не захочет в жены брать. Я считаю, что мы должны дать Юрию шанс.
— Но он же…
— Он — будет любить, и ценить эту дуру. А бедность — не порок. Заработает, — уверенно заключила Параска и, не дав мужу вставить и слова заговорила, обернувшись к терпеливо ожидающего вердикта Юрию: — Мы согласны на твои условия. Как и было уговорено: любая награда по желанию нашедшего. Привезешь нам дочку живой и здоровой — будет тебе наше благословение. А коль не привезешь — больше на глаза не попадайся, понял?
— Конечно, спасибо вам, матушка! — лицо Юрия озарила радостная улыбка, склонившись, он по-залихватски челомкнул будущую тещу в ручку и поспешил скрыться прочь, пока родители Солохи не передумали.
Уже через пару секунд его фигура полностью скрылась из виду Тихона и Параски.
— И что это значит, а? — напустился на женку купец. — То тебе этот безродный не подходит, а то сама его привечаешь.
— Надо быть рассудительным, Тихон, — Параска устало выдохнула, машинально схватившись за свою тонкую, но еще не поседевшую косу. — Мы с тобой стары и для трактов уже не годимся.
— И что?! Помимо него вызвалось еще с добрую дюжину молодых парубков! Всем теперь что ль, обещать руку и сердце нашей дочурки?!
— Вызвалась дюжина, а найти сможет только он. Потому что только ему по-настоящему она важна. Эти поблуждают денек-другой по окрестностям и вернутся. Не будут они жилы рвать ради нас. А этот сиротка будет, потому что по-настоящему любит нашу дочурку. И знаешь, что я подумала?
— Да уж говори…
— Не надо было нам ей богатого искать, надо было искать того, кого она будет уважать и к кому сможет привязаться…
— Что же ты раньше такой умной не была, а? — ехидно усмехнулся Тихон.
— А потому что дурой была и тебя, дурака, слушала…
— А, так это я в итоге виноват?! — Тихон даже дышать на мгновение перестал, округлившимися глазами глядя на свою женку. Воистину верно
***
Добрик оказался мужчиной хоть куда. Еще не старый энергичный мужчина с живыми, озорными глазами, никак не оправдывал важного звания купца, самолично помогая своим работникам таскать мешки и ящики с товаром. Как позднее узнала Солоха, вез он ценные восточные вина и красный перец, которые в столице ценились на вес золота.
Дюжие работники уже давно свыклись с причудами своего работодателя, милостиво указывая ему на самые легкие и тяжело бьющиеся грузы, которые последний брался перетаскивать с живейшим энтузиазмом. Остальные собравшиеся за стенами Накеево купцы смотрели на это, многозначительно покручивая пальцами у висков.
— А, вы в охранники наняться хотите? — спросил он, с явным интересом разглядывая колоритную парочку. — Что-то не больно-то вы на охрану похожи, уж простите.
— Это еще почему? — искренне возмутился манул. Он-то себя явно считал великим воином, и не важно, что без оружия.
— Ну, вот что это такое? — после небольшой запинки спросил Добрик, ткнув пальцем в грабли, с которыми Мая расставаться категорически отказывался.
— Грабли, — совершенно честно ответил Май, высвобождая свое грозное оружие. Остальные наемники смотрели на этот цирк одного актера с плохо скрытыми презрительными усмешками. В отличие от шайки Бородача и Солохи, они не видели разрушительной мощи граблей в действии. — Мое оружие.
— Очень… оригинально, — хмыкнул Добрик, задумчиво покрутив куцый рыжеватый ус. Сам Добрик был тем еще оригиналом, поэтому вполне мог понять собрата по мировоззрению. Именно поэтому его интерес моментально задушил все крои здравого смысла. — И что, и воевать с ней сможешь?
— А то! — с готовностью откликнулся манул, для порядка пожонглировав не военным трофеем. Собравшиеся поглазеть на наймы работники восхищенно пооткрывали рты. — Истинный воин должен уметь воевать даже граблями!
— Вижу, что ты весьма занятен, — купец тоже был явно заинтригован редкими способностями проходимца. — Правда, ты слегка опоздал. Я уже нанял одного весьма недурного охранника. Сможешь его одолеть — пойдешь вместо него. Куйбида, выходи!
В собравшейся толпе загудели, невольно пропуская вперед дюжего детину, вальяжно поигрывающего огромной кувалдой. Один взгляд на этого богатыря отбивал всякие сомнения в его победе. Хилый и худосочный оборотень на его фоне просто мерк. Даже его виртуозное владение граблями так не вдохновило публику, как размер кувалды Куйбиды.
— Ох, и не поздоровиться же бедняге, — зашептались наемники, тыча пальцами в крохотную фигурку манула. Оборотень, хоть и слышал эти речи, на этот раз решил гордо смолчать, предоставив возможность публике воочию убедиться в том, насколько ложным бывает первое впечатление.