Маньяк
Шрифт:
Я перешла дорогу, поднялась по крыльцу и скрылась в здании. Сегодня было городское совещание учителей по обществознанию. Я работаю учителем вот уже более пяти лет. Не хочу сказать, что эта работа мне нравилась, работа как работа.
Занудная семейная жизнь втянула меня в непролазную депрессию, из которой с трудом выползла. Какой-то тотальный контроль, что я делаю, с кем общаюсь, о чем говорю, начал меня бесить. Но я молчала и продолжала делать вид, что все замечательно. И только когда смогла выйти на работу, почувствовала себя свободней. Поэтому старалась максимально погрузиться в рабочий процесс и отвлечься от того, что ждет меня дома.
Совещание закончилось поздно, через неделю начинался
Я спустилась с крыльца и погрузилась в свои мысли. На улице было тепло. Это лето выдалось жарким и сухим, вот и сегодня вечер был теплый. Наверное, Валера уже пришел домой, это мой муж. У нас была бурная и головокружительная любовь, а потом все изменилось. Он стал коситься, прислушиваться, спрашивать, о чем я говорила с подружками. Валера стал подозрительный, провожал и встречал, даже в магазин за продуктами ходил со мной. Я стала ощущать на себе постоянно его взгляд, даже когда мужа не было рядом. Испугалась его тихой ревности. Нет, он не кричал. А лучше бы орал. И тогда я не удержала, сорвалась. В депрессию легко войти, это не заметно, но выкарабкаться из нее сложно. И только благодаря Оле, моей подружке, однокласснице, которая устроила меня на работу, я вернулась к нормальной жизни и смогла радоваться утру и слышать пение птиц.
Валера строил свою карьеру, подавал надежды. И, наверное, поэтому его шеф, ну, не совсем шеф, а начальник над начальником, выделил заем из своего капитала. Предприятие, где работает Валера, не может давать ссуды сотрудникам. Я так радовалась. Он купил квартиру, пусть небольшую, но свою. И вот уже три месяца живем в новом доме. Моему счастью нет предела. Но надо отдавать долг, и побыстрее. Возможно мы поступили опрометчиво. У нас не было задела по финансам. Наши расчеты строились на стабильную зарплату Валеры и мою, но пока это не так хорошо получалось.
Я шагала быстро по темнеющим улицам, кое-где уже включили фонари, прохожих было много. Каким-то пятым чувством я ощутила волнение. Может, что-то забыла? Перебрала в голове все, что должна была сделать, но ничего не вспомнила. И все же это чувство не покидало меня, а наоборот возрастало. Я поняла, что в спину мне кто-то смотрит. Стало неловко, повернулась, но никого не увидела. Прохожие шли по своим делам и были заняты своими мыслями. Переходя улицу, заметила на углу того самого шпика, что привязался за мной. Сделала вид, что его не заметила и прошла мимо. Я шла, вслушивалась, идет ли он за мной или нет. Ответа не находила. Тревога в душе постепенно начала сменяться паникой. Мне даже захотелось побежать. Но почему я должна поддаваться этому чувству? Я шла как и шла, делая вид, что все отлично, но сердце колотилось. Вон вдалеке пробежал еще один такой же. Проходя мимо одного из дворов, заметила целую стайку подобных. «Вот крысятник», – подумала я.
Хотела свернуть на улицу, что вела к остановке. Мне навстречу, в метрах двадцати, попались еще двое. Их глаза скользнули в мою сторону. Я сделала глупость и чтобы не встретиться с ними, перешла на другую сторону улицы. Почувствовала, что поддалась панике и начала метаться.
Лохматые ветки деревьев свисали прямо над головой, пахло свежескошенной травой. Шла и слушала цоканье своих каблуков,
Я шагала по улице среди деревьев и думала о всякой ерунде, лишь бы думать, лишь бы занять чем-то голову. Внезапно с левой стороны что-то мелькнуло. Не успела осознать, как меня кто-то с силой толкнул в плечо. Я потеряла равновесие и начала с огромной скоростью неумолимо падать на стену дома. Вдруг появились руки и остановили мое тело в сантиметре от кирпичной стены. Потом руки толкнули в противоположную сторону, я повалилась. Меня подхватили под мышки. Кто-то схватил мои ноги. Кто-то за тело и как куль понесли во двор. Инстинкт самосохранения заставил меня закричать, но я поняла, что уже не могу этого делать. Чья-то рука с силой сдавливала мои губы. Мои руки не слушались, их крепко держали. Попыталась рвануться, но кроме как заставить извиваться свое тело я не могла.
Стон страха и безысходности овладел мной. Меня волокли множество рук. Перед глазами мелькали окна, фонари. И вдруг… Все прекратилось. Захлопнулась дверь. А потом… Я превратилась в одну из цифр статистики, где с кем-то это происходит.
Меня положили на стол. Горела лампа. Расплывшиеся лица и множество рук, которые начали меня тискать. Сквозь ткань одежды я ощущала, что моя кожа, мое тело покрывается липкой грязью, вонючей, отвратительной жижей. В носу и горле першило. Хотелось откашляться, но не смогла. Они успели воткнуть в рот какой-то кляп и завязать его на затылке. Я мотала головой, толкала его языком, сжимала зубы до боли в челюстях. Старалась избавиться от него, но ничего не получалось. Мычала как обреченная корова, которую привели на убой. И что бы я ни делала, уже была обречена. «НЕТ!» Крикнула сама себе и тело задергалось в конвульсии. Они налегли на меня. Я дергалась. Тело извивалось и сбрасывало с себя их отвратительные тела. Но они опять наваливались на меня и давили, давили к этому проклятому столу.
Минут через десять я сдалась. Тело еще вздрагивало, но сил уже не было. Я выдохлась физически, но готова бороться дальше. «Я не тряпка! Я не сдамся! НЕТ!» Опять сама себе закричала и издала вой. Голова забилась. Я не ощущала боли, только гнев. Почему я?! Почему!
Сколько это тянулось, я не знаю. Но рано или поздно силы кончаются, и ты признаешь поражение, но только физическое поражение, в душе я готова была бороться дальше.
Шло время. Они не говорили и только держали. В глазах мелькали пятна. Не могла никак сосредоточиться. Хотелось поговорить, может они не такие выродки, может послушают и отпустят. Ну что им стоит отпустить меня? Но в голове был гнев, ненависть, я вся кипела. Вертела головой, стараясь увидеть их лица, но эта лампа, эта проклятая лампа, что висела буквально над головой, все ослепляла. Я видела только тени и эту чертову лампу.
Минули минуты, после еще и еще. Они не предпринимали никаких действий, они ждали. «Ублюдки!», – шипела я про себя. «Убью! Убью вас всех!» Мне хотелось размозжить их головы. Но это было только угрозы, я не могла пошевелить ни руками, ни ногами, они продолжали крепко держать меня.
«Хотите изнасиловать?! Делайте! Делайте! Но не стойте». И опять тело извивалось и билось в припадке. Меня тошнило, я задыхалась. А потом кто-то завязал мне глаза и все… Все пропало. Нет ужасной лампы. Нет этого подвала или где я находилась. Нет ничего. Даже шумы пропали, только гулкое биение сердца.