Маньякой 2

Каждый лайк или комментарий, даже отрицательный, это плюс к авторскому рейтингу, а большинство читателей только и думают как нагадить любому автору, и делают всё, чтобы остаться пустым местом, нулём для любого автора. Собственно так остаются, в итоге, только платные книги в рейтинге, потому что за покупку начисляют больше очков рейтинга. Читатели сами делают всё, чтобы читать в итоге было нечего, особенно бесплатно, потому что авторам в итоге тоже такое счастье становится ненужным и остаётся довольно немного типовых платных серий. Авторский комментарий никаких рейтингов не добавляет,

кстати. Если вам понравилась книга, будьте активнее и только тогда будет шанс, что интересных книг станет больше.

Солнце лениво текло по небу, растекаясь по коже горячими бликами. Море дышало тяжело и размеренно, словно усталый зверь, покачивающийся на волнах под тяжестью собственных мыслей. Пляж был переполнен – дети визжали, подростки гоняли мяч, взрослые бессмысленно валялись на полотенцах, заливаясь пивом и экологически чистым загаром. А он стоял. Один, в центре этого бардака под названием "летний день у океана".

Костас Треш, живой и невредимый, цельный, собранный по кускам, стоял по щиколотку в воде и смотрел вдаль. На горизонт. На ту тонкую, хрупкую черту, за которой обычно прячется всё то, что ты не хочешь вспоминать. Он знал, что сейчас просто пришло время. Время вспомнить. Не потому, что кто-то требует. А потому, что внутри стало тихо.

За спиной осталась мастерская, превратившаяся уже не в рабочее место, а в полноценную инженерную цитадель. Он теперь не просто ковырялся в хламе – он из него творил. Чинил, собирал, перестраивал и иногда просто создавал с нуля. Его знали. Ему звонили. Приезжали. Часто дорого. Почти всегда сложно. Он почти перестал брать обычные заказы. Мику сортировала обращения: куда-то отвечала отказом, что-то ставила в папку "возможно позже", а особенно интересные кидала прямо ему. Удивительно терпеливая девушка, хоть и всего две с половиной звезды. С тех пор как она научилась не только понимать его, но и прогнозировать его реакцию – работать стало проще. Он мог даже оставить её на полдня одну в мастерской. Обычно всё проходило без катастроф.

Доходы мастерской уже не интересовали. Он всё равно вкладывал почти всё в портфель – пусть управляющая компания разбирается, как это работает. Главное – растёт. Пока не лопнуло.

Он даже подумывал о доме. Небольшой, на побережье. Терраса, кресло-качалка, возможно – личный пирс. Но каждый раз, как только прикидывал ежемесячные платежи, хмыкал, мотал головой и возвращался в свою железную крепость.

А сегодня он стоял на этом пляже. Просто потому что смог. Захотел. Вызвал старшего аркана – и тот не без лёгкого фырканья предложил "проветрить голову". Это был Повешенный. Вечная скептик, наблюдающий мир как бы вверх ногами, предлагающий нестандартные взгляды на привычные вещи. Он не вмешивался, только подсвечивал иной угол, иной срез реальности. Именно он однажды сказал: "Ты слишком часто смотришь на вещи, будто мир обязан тебе что-то. Переверни его – и окажется, что ты просто один из многих, кто выжил". И вот – ветер, соль, песок, и он.

Лайя не звонила два дня. Или три. Он уже не считал. Но чувствовал – где-то там, по ту сторону горизонта, она смотрит в его сторону. Как всегда. Через экран, через каналы, через этот пульсирующий диск, ставший слишком личным. Их разговоры стали... странными. Меньше угроз, больше тишины. Меньше флирта, больше понимания. Он даже скучал по её гневным тирадкам. Почти.

Рядом

на песке сидела Лия. Солнцезащитные очки, белая рубашка, закатанные рукава, короткие шорты. В её позе была расслабленность, но это только для тех, кто смотрел со стороны. На самом деле она внимательно следила за окружением, уже третий раз отслеживая подозрительных типов, медленно круживших по пляжу. Никто не мешал им отдыхать. Никто не решался.

– Ты всё стоишь? – спросила она, не поворачивая головы.

– Да, – ответил он просто.

– И что видишь?

– То, что мог бы потерять. Или уже потерял. Или… – он замолчал, вглядываясь в волну, разбившуюся о его ступни.

Мику где-то ходила по пляжу. В её коротком платье и шляпе с широченными полями она походила на беззаботную туристку, но каждый её шаг был выверен, как движение машинного манипулятора. Она собирала информацию. Слушала. Сравнивала лица с внутренней базой. Отправляла краткие отчёты в личную сеть Костаса. Он не просил, она просто решила, что так надо. Всё-таки печать убийцы – это навсегда.

Иногда он призывал старших арканов. Чтобы напомнили, что он может. Что всё ещё способен вытащить невозможное из воздуха. Но всё реже. Потому что наконец-то... он начал отдыхать. Нет, не расслабляться. А именно – восстанавливаться. Собираясь. Готовясь. Потому что он знал: покой – это мираж. И если сейчас тихо – значит, шторм уже где-то совсем близко.

И вот он стоит. У воды. Пальцы рук едва дрожат. Потому что вспомнил. Всё, что было. До. Во время. После. И теперь он здесь. На берегу. Живой. Настоящий. Готовый снова идти вперёд.

– Поехали домой, – наконец сказал, разворачиваясь к Лие.

– Пошли. Мику уже мысленно на парковке, – отозвалась она и поднялась.

И ветер донёс ко мне чуть уловимый запах магии. Не его. Не арканов. Новый. Неизвестный.

Усмехнулся. Покой, значит?.. Ну-ну.

Даже уже сделал шаг, но вдруг замер. Воздух передо мной чуть подёрнулся, будто накалился. И – не вспышка, не свет – просто пространство мягко отогнулось, как занавеска в лёгком ветерке. Из него вышла Она.

Повешенная.

Её босые ступни коснулись песка без звука. Узкая, почти болезненно худая фигура, длинные прямые волосы, будто вырезанные из серебра. Тонкое белое платье струилось, не мнущееся, не запыляющееся, не попадающее под действие гравитации. Она стояла, склоняя голову чуть набок – точно так же, как на классической карте. Глаза её были закрыты.

– Ты снова ищешь ответы, – прошептала она, и пляж вокруг будто притих.

Даже волны замедлились.

Ни капли не удивился. Поскольку уже знал, что старшие арканы могут проявляться как угодно, и когда угодно, если им вздумается. Особенно те, кто связан с подвешенными состояниями разума. С переходами. С паузами между жизнью и смертью. Короче, все.

– Вовсе ничего не ищу. Просто стою, – ответил ей спокойно, чувствуя, как вокруг сгущается особое давление.

Не опасное. Не тяжёлое. Просто... сосредоточенное.

– Именно поэтому ты готов. Потому что не задаёшь вопросов. Но ты знаешь, что на горизонте – не просто вода. Ты чувствуешь это. Трещину.

Он кивнул.

– Не знаю, что там. Но чувствую, что скоро оно выйдет.

– Или ты войдёшь, – поправила Повешенная, открывая глаза. Они были странно мутными, как у глубоководной рыбы, но в их глубине что-то дёрнулось. – И не один.