Маргаритки
Шрифт:
— Чем занимался?
Петер расцвел.
— Путешествовали на машине по Италии. С мальчишками и моим братом Джимми. Полное безумие, но незабываемо.
— Значит, вы с Ильвой снова вместе?
— Да, я продал свою квартиру и снова переехал домой.
— Ну и как?
— Все отлично.
Короткая пауза.
— Мы ведь несколько раз встречались весной, и, как помнится, вначале ты не очень положительно относился к нашим беседам.
Петер поежился.
— У
— Понимаю. А что ты думаешь теперь?
Немного поколебавшись, Петер решил, что нет причин врать.
— Мне это было полезно, — признался он. — Я понял некоторые вещи.
— Ты имеешь в виду вещи, которые ты не понимал раньше?
Он кивнул.
— У тебя зимой были довольно серьезные проблемы с одним из твоих коллег, Юаром. Как обстоят дела сейчас?
— Все под контролем. Мне насрать на него.
— Как так? Вы ведь вместе работаете.
— Нет, его перевели обратно в Управление по борьбе с экономическими преступлениями. Или он сам попросил о переводе, чтобы уйти от нас. Я не знаю.
— Значит, работаете только ты и Алекс Рехт?
Петер погрустнел, и глаза его стали влажными.
— Вообще-то сейчас работаю только я и еще один временный сотрудник. Пока все очень неопределенно, так сказать. Алекс в отпуске на несколько недель.
Снова тишина.
— Я просто хотел встретиться с тобой, Петер, и узнать, как у тебя дела. И задать несколько заключительных вопросов.
Петер ждал.
— Что самое худшее, что может с тобой случиться сегодня?
— Сегодня?
— Сегодня.
Петер задумался.
— Отвечай как есть, не раздумывай.
— Лишиться Ильвы — это было бы самым страшным из того, что может случиться.
— А мальчики?
— Их я тоже не хочу лишаться.
— Но, когда я тебя спросил, первым делом ты подумал не о них.
— Нет, но это не означает, что я их не люблю. Просто любовь к ним — другая.
— Постарайся объяснить.
Петер вздохнул.
— Не могу. Просто другая, и все тут. Если однажды я проснусь утром и Ильвы не будет рядом, я не смогу дальше жить. Мне не по силам преодолеть то, через что сейчас проходит Алекс.
Слова закончились, и Петер замолчал. Ильва дала ему еще один шанс. Как распорядиться им — зависит теперь только от него.
Багдад, Ирак
Однажды, когда Фарах Хаджиб уже смирилась с тем, что любимый ее мертв и никогда не вернется, к ней в дверь позвонил седовласый европеец.
Он совершенно не говорил по-арабски, а ее школьного английского не хватало, чтобы понять его. Она знаками
Иностранцы с Запада все еще были редкостью в Багдаде. Почти все они принадлежали к журналистской братии или дипломатическим представительствам государств, решившихся иметь постоянную миссию в городе. Но Фарах сразу же поняла, что ее посетитель не был ни тем ни другим. У него была пружинистая походка и цепкий взгляд, словно все время высматривавший опасность или что-нибудь примечательное.
Она догадалась, что он полицейский. Или военный. Нет, не американец, а, наверное, немец.
Но Фарах запомнила больше всего не его поведение, а выражение бесконечной печали и боли в его глазах. Боль его была настолько ощутима, что Фарах едва могла смотреть на него. Она решила, что такой странный гость не может быть добрым вестником. Визит к брату оказался недолог.
— У него есть что-то, что он хотел бы передать тебе, — сказал брат после того, как переговорил с мужчиной.
— Мне? — удивилась она.
Брат кивнул.
— Но я не знаю его.
— Он говорит, что он из Швеции и что он полицейский, но сейчас он в отпуске. Он говорит, что расследовал смерть твоего жениха весной.
Фарах изумленно посмотрела на скорбное лицо пожилого мужчины.
— Он, к сожалению, не может долго оставаться, так как должен сделать еще один визит перед возвращением домой. Ему нужно увидеть другую женщину, которая тоже потеряла своего мужа весной. Его звали Али.
В этот момент из кухни вошла жена двоюродного брата, любопытствуя, кто к ним зашел.
Незнакомец осторожно кивнул ей и сказал что-то брату.
— Он поздравляет нас с будущим ребенком, — произнес брат и посмотрел на свою беременную жену. — Одна из его ближайших коллег родила ребенка в конце весны и сам он к Рождеству тоже станет дедом.
Фарах тоскливо улыбнулась, все еще не понимая, зачем этот незнакомец разыскал ее.
Он молча засунул руку в карман и вытащил небольшой предмет.
Помолвочное кольцо ее жениха.
Коротко поблагодарив его, она приняла кольцо и стала рассматривать его, пока от воспоминаний не потекли слезы. Когда же она поглядела на мужчину, который представился шведским полицейским, то увидела, что он тоже плачет.
— Это его жена настояла, чтобы он приехал сюда и передал кольцо, — произнес брат, чувствуя неловкость при виде слез чужестранца.
— Пусть поблагодарит ее и передаст ей от меня поклон, — сдержанно ответила Фарах.