Марго
Шрифт:
– Потому что мы долго общались, и я понял, что ты прирожденная нижняя.
– Я… не уверена, что я хорошо в этом разбираюсь, — пролепетала она, невольно оглядываясь на коридор, и прикрыла дверь в кухню.
– Я научу, если захочешь, — заверил Андрей. — Так у тебя были фантазии насчет подчинения мужчине и наказания по попе?
С того момента их разговоры на девяносто процентов крутились вокруг секса. Марго долгое время хотела попробовать, но потом переключилась на домашние проблемы и передумала. Майя болела, сразу после
Андрей иногда писал ей или звонил по ночам, они подолгу разговаривали. Он тогда нашел себе нижнюю, но все еще иногда уговаривал Марго попробовать. В теории он рассказал ей столько, что она уже могла считать себя экспертом — о правилах, о разных девайсах, о подчинении и доминировании, о болевых практиках, о том, чем садисты отличаются от доминантов, кто такие куколды, свитчи, фетишисты.
Несколько раз они встречались за кофе и обсуждали все это лично. Андрей понравился ей внешне, и стал отличным другом, о котором она иногда фантазировала.
Постепенно Марго расслабилась, привыкла к тому, что это только разговоры, и начала рассказывать ему о своих фантазиях. Она призналась, что ее очень возбуждают розги, но она боится сильной боли. Рассказала о том, что очень хочет стоять на коленях и делать все, что прикажут, но боится, что ее посчитают сумасшедшей.
«Я не посчитаю» — написал он со смайликом в вотсап и добавил, что она может приехать и встать на колени в любой момент, когда будет готова.
Тогда Марго просто улыбнулась. А пару месяцев спустя, в день развода с мужем — написала и сказала, что готова на все.
Андрей предупредил, что будет поздно, но обязательно придет за ней. Строго велел надеть то, в чем будет комфортно, и не бояться. Он пообещал, что не обидит ее и не сделает ничего жесткого в первый раз.
Марго все равно, конечно, волновалась. Но именно это ей сейчас и было нужно — забыть о том, что она уже фактически разведена, а у нее даже нет работы. Забыть о том, что с завтрашнего дня будет куча проблем. Забыть о том, что ее семейная жизнь не удалась, нет карьеры и уверенности в себе. Забыть обо всем, что рухнуло и превратилось в месиво.
К десяти вечера она успела избавиться от всех волос на теле, найти в шкафу более-менее подходящее для свиданий платье, чудом сохранившееся со времен до Олега, накраситься и сделать кокетливый хвостик на бок. Она вдруг почувствовала себя молоденькой, глупой — лет на двадцать, а не настоящие тридцать два.
Она ужасно боялась, что Андрей вдруг не приедет, сделает как Олег — в последний момент напишет, что не может или опоздает на три часа.
Но Андрей задержался всего на десять минут, и то — заранее написал, что стоит в пробке. Когда она вышла и села в его неприметный «хендай», он скользнул по ней откровенно изучающим взглядом и улыбнулся:
– Ты очень красивая сегодня. Нервничаешь?
– Да.
– Хорошо. Я люблю, когда нижняя волнуется, — ответил он.
Марго неуверенно улыбнулась.
– Что мне нужно делать? —
– Все, что я тебе говорю. Кроме тех случаев, когда тебе становится плохо или слишком больно. Тогда ты говоришь стоп-слово. Какое нравится?
– Не знаю, — растерялась Марго. — Я думаю, мне будет неловко тебя останавливать. Ты не представляешь, как я благодарна, что ты приехал сегодня.
– У всех бывают тяжелые моменты, я понимаю, — мягко сказал он. — Тогда будешь говорить мне «спасибо». Запомнишь?
– Да, — тихо отозвалась она.
В ту ночь Марго казалось, что она нашла любовника мечты. Андрей привез ее в БДСМ-отель, где они оставались часа четыре. То, насколько нежным и терпеливым он был в ту ночь, она смогла оценить только намного позже. И то, как он здорово умел давать инструкции, обучая ее с нуля.
Когда они вошли, Марго осмотрела все, провела рукой по кожаной поверхности округлого валика, закрепленного на подставке, с опаской покосилась в сторону цепей и деревянного креста, прикрепленного к стене.
Андрей позволил ей немного походить по комнате, пока сам снимал обувь, расстегивал привезенную с собой спортивную сумку, выкладывал из нее то, что при ближайшем рассмотрении вызвало у нее легкую панику: какие-то зажимы, кляп, наручники, кожаные шлепалки.
– Ничто из этого не причинит тебе сегодня боли, — пообещал он и остановился посреди комнаты, где лежал маленький круглый коврик. — Раздевайся до трусиков и иди сюда, на колени.
Впервые встать на колени перед кем-то оказалось сложнее, чем она себе представляла. Раздевшись, Марго подошла к нему и не слишком грациозно рухнула, испытывая крайнюю степень смущения — и от того, что делает, и от собственной неуклюжести.
– Умница, — похвалил он. — Подними глаза.
Посмотрев на него снизу вверх и поймав его покровительственный взгляд, Марго пережила не похожее ни на что эротическое чувство. Низ живота мгновенно дал о себе знать легкой пульсацией.
– Открой рот, — велел он и коснулся ее губ кончиками пальцев, начиная водить по ним. — Вот так. Я делаю с тобой то, что хочу, а ты просто подчиняешься. Привыкай.
В полной тишине он делал непривычно-странные вещи: просовывал пальцы ей в рот, побуждая сосать их, оттягивал ее голову назад, брал за волосы, наклоняя в разные стороны, словно она была куклой. Он играл с ней какое-то время так, как с неодушевленным предметом или, скорее, как с рабыней, от которой не ожидал ни малейшего сопротивления.
– Сюда, — сказал он, как только ему надоело, и быстро перешел к другой стене, на которой был закреплен деревянный крест. — Вставай на ноги. Вот так.
Наручи в отеле были совсем не страшные — не по размеру: она могла бы вынуть запястья, если бы захотела. Но тогда ей и этой видимости фиксации хватило. Марго на всю жизнь запомнила первое ощущение добровольно принятой несвободы, легкое звяканье цепей и тепло тела своего первого дома, когда он стоял прямо за ее спиной. Это было похоже на возвращение в теплое уютное место и одновременно на увлекательное путешествие далеко-далеко.