Марго
Шрифт:
– А можно узнать, где мой заказ, который я сделала полчаса назад? — обрушилась она на официанта. Умения Макса гипнотизировать персонал были выдающимися, но это же не повод, чтобы игнорировать ее?
– Сейчас уже будет, — с вежливой улыбкой сказал юный парень, но она ответила недовольным взглядом, и тот мгновенно смылся.
– Налить тебе чаю? Чабрец очень успокаивает, — по-прежнему мягко улыбаясь, предложил Макс, и, поймав ее гневный взгляд, рассмеялся, — Ты неподражаема, Лори.
– Я не понимаю, что ты хочешь
– Ты только что обвинила своего дома в том, что он устроил спектакль. А знаешь, кто у нас в клубе больше всего любит спектакли?
Искренне не понимая, к чему он клонит, Лори смотрела на него секунд тридцать, а потом поменялась в лице:
– Это ерунда. Я всегда веду себя очень спокойно…
Громкий смех Макса заставил ее не только замолчать, но даже сжаться, когда на них начали оборачиваться.
– Извини. Я не сдержался, — сказал он, заметив, что немного перестарался. — Лори, малыш, я давно уже не твой психолог, и я буду говорить прямо, хорошо?
– Конечно, говори. Ты, наверное, очень устал все время быть тактичным, — саркастично бросила она, откидываясь на спинку стула. Быть колкой Лори тоже умела.
– Согласен, — миролюбиво кивнул Макс. — Я не образец такта, но именно поэтому я могу прямо сказать тебе, что бесит твоего парня. Ты хочешь это знать или нет?
– Да, — сказала она так, что это было больше похоже на рычание. И нетерпеливо посмотрела исподлобья.
– Ты не рассказала ему о том, что произошло между вами с Тимофеем.
Лори кивнула и даже смягчила взгляд после долгой паузы, поощряя Макса говорить дальше, но он почему-то замолчал слишком надолго: налил себе чай, не спеша поднес чашку к лицу, вдохнул аромат, отпил и поставил на блюдце. Подошел официант, продолжая сиять улыбкой, поставил перед Лори ее чайник и блюдце с пирожным.
Но даже когда он ушел, Макс все еще молчал и смотрел на нее.
– Ты издеваешься? — не выдержала она. — Я не рассказала ему. Он все узнал сам. Что дальше?
– Ты не рассказала ему, — повторил Макс, и Лори потеряла дар речи. А потом, вероятно, в ее лице появилось что-то бешеное, потому что он даже поднял руку в защитном жесте:
– Я ответил тебе, Лори, просто ты не поняла. Давай попробуем еще раз.
Тяжело дыша от гнева, уверенная в том, что он все еще издевается, Лори перевела взгляд на пирожное.
– Макс, пожалуйста, — процедила она, изучая взглядом очень красивый, но совершенно не аппетитный эклер.
– Пожалуйста, — с готовностью ответил Макс. — Готов поспорить, что ты не рассказала ему. Все еще. До сих пор. Так и не. Я не знаю, что еще нужно добавить, чтобы ты поняла.
Прерывисто вздохнув, она подняла глаза и гнев внезапно ушел — и все силы за ним следом.
– Так он что… ты думаешь, он хочет поговорить со мной об этом? — тихо спросила она, с ужасом чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Похоже,
– Конечно, хочет. Как тебе в голову пришло, что вы можете не поговорить об этом после всего? — терпеливо спросил Макс, подавая ей салфетку таким автоматическим, отработанным жестом, каким могут это делать только психологи.
– Не знаю. Как-то пришло, — тихо ответила она, вытирая глаза.
– Я даже не хочу представлять себе, что бедный парень чувствует, когда ты ходишь по квартире и сияешь своей фальшивой улыбкой, — безжалостно продолжил Макс. — Лично мне это было бы крайне неприятно.
– Я поняла, — отрезала Лори холодно, приходя в себя. — Спасибо, но… хватит.
– Хватит, так хватит, — мгновенно поменял тон Макс, пожав плечами. — А что, эклеры тут вкусные?
– Не знаю. Я уже его не хочу, — дернула плечом Лори.
– Может, попозже съешь.
Снова подозвав официанта, Макс заказал себе три разных пирожных и, когда их почти мгновенно принесли, подвинул тарелку ей:
– Не обижайся. Ты же меня знаешь.
– Знаю, — вздохнула она и, лишь немного поколебавшись, взяла с этой тарелки яркий марципан. — А у тебя свежие фотки пупса есть?
– Конечно, — улыбнулся Макс и достал телефон.
Лори улыбнулась ему и поняла, что впервые за неделю улыбается по-настоящему. Так и вправду было гораздо лучше.
Глава 27. Я не хочу расставаться.
Лиза.
– Малыш, я еду в Питер всего на одну неделю. Пожалуйста, не плачь.
– Я знаю. Просто мне сейчас тяжело.
– Скажи, что мне сделать. Хочешь, я позвоню сестре, она может заехать разок-другой?
– Да.
Лиза кивнула. Они говорили тихо, поскольку Ваня засыпал у нее на руках с грудью во рту. Макс осторожно вытирал ее слезы. Перед ними на полу стоял раскрытый чемодан с его наполовину собранными вещами.
– Я знаю, что это гормоны, но мне правда очень грустно, что ты уезжаешь, — сказала Лиза. — Прости, что я плачу.
– Ты устала, малыш. И ты в стрессе, как и все. Ты имеешь полное право грустить, — тихо сказал Макс, заправляя прядь волос ей за ухо. — Давай положим Ваньку и потрахаемся?
– Да, — сказала Лиза, осторожно высвобождая грудь.
Она знала, что из-за карантина и дурацкого вируса Макс вынужден уехать в Питер, но не могла не грустить. А еще она ревновала, и все силы уходили на то, чтобы это скрыть.
Последние недели, прекрасно видя, как он переживает из-за клуба и резкого сокращения числа консультаций, Лиза поддерживала мужа изо всех сил. Она была ласковой, даже когда сердилась на него, следила за своими словами втрое внимательнее, чем обычно, не отказывала ему в сексе, даже когда очень уставала. Хотя в последнее время он редко играл с ней, и это даже задевало.