Марикита
Шрифт:
За несколько дней до побега Марикита рассталась с Шаверни возле Сарагосы и тайными горными тропами отправилась на поиски Лагардера. Но она только понапрасну изранила в кровь ноги, бродя по каменистым дорогам и расспрашивая всех встречных. Смирившись, она вернулась в Пенья дель Сид, надеясь, что Шаверни уже удалось дать о себе знать мадемуазель де Невер и донье Крус.
Однако она застала обеих девушек в слезах: ни маркиз, ни шевалье так и не объявились.
Именно тогда она приняла великодушное решение: цыганка поклялась, что спасет подруг, даже если ради
– Я придумала, как спасти Аврору и Флор, – сказала она отцу. – Девушки переоденутся цыганками, я устрою им побег через подземелье и еле заметными тропинками проведу их к французской границе. Но есть одна помеха: Пейроль. Надо усыпить его бдительность, а это нелегко…
– Я знаю, как это сделать, – глухим голосом ответил старик.
– Как?
– Убить его!
– Тогда я заколю его кинжалом! – воскликнула Марикита. – Твоя дворянская гордость не позволит тебе пачкать руки об этого негодяя, а цыганка смоет кровь, и руки ее вновь станут чисты.
– Я не собираюсь нападать на него сзади или в темноте, – ответил дон Педро. – Еще вчера Пейроль был моим гостем, и каким бы он ни оказался негодяем, я считал своим долгом защищать его. Сегодня между нашими государствами идет война: это дает мне право выгнать его из моего дома и поступить с ним как с врагом. Я вызову его на поединок и своей шпагой расчищу путь тебе и твоим подругам.
– Нет, отец, только не это! – воскликнула бедная девушка, повиснув на шее у старика. – Он моложе и сильнее тебя, а главное, душа его, как и его шпага, лжива и готова на любое предательство!
– Не пытайся переубедить меня, дитя мое! Я уже прожил свою жизнь! Король забыл обо мне: он не призвал меня к себе и не попросил вернуться в армию. Вот уже несколько лет Испания под гнетом Альберони пьет горькую чашу стыда, и завтра ее ожидает поражение. Я не переживу позора моей родины, так неужели же ты хочешь отнять у меня единственную возможность сразиться с неприятелем-французом, который вдобавок ко всему преступник и трус? Ведь сразившись с врагом Испании, я не только исполню свой долг дворянина, но и помогу свершиться правосудию!
Мариките был хорошо известен непреклонный нрав отца: годы нимало не смягчили его. Дон Педро уже принял решение, и никакие мольбы не могли заставить старого герцога отказаться от него. Однако девушка не оставляла надежды и все-таки попыталась отговорить отца от задуманного.
– Мне страшно от одной только мысли, что тебе придется обнажить шпагу против этого подлеца, – начала она. – Да и мадемуазель де Невер и донья Крус не согласятся оплатить свое спасение столь дорогой ценой…
Старик гневно топнул ногой:
– Не смей с ними советоваться, маленькая болтушка! Какое мне дело до ваших капризов? Я решил вызвать этого человека, и я это сделаю!
– Но, отец!..
– Мое слово крепкое, ты отлично знаешь, что я никогда не меняю своих решений! Если я выйду победителем в поединке с интендантом Гонзага – что ж, тем лучше, я сам провожу вас до границы. А если
– Отец! Отец! Но это ужасно! – воскликнула Марикита, чувствуя, что лоб ее покрыла испарина.
– Будь мужественна, дочь моя! – продолжал старик. – Когда ты услышишь это слово, подожги фитиль и беги со всех ног; фитиль длинный, так что ты вполне успеешь присоединиться к своим подругам, прежде чем башня взлетит на воздух.
– Нет, я не уйду, я умру вместе с тобой!
– Я запрещаю тебе умирать!.. Это старое орлиное гнездо я хотел оставить тебе в наследство, но Господь судил иначе. Не забывай отца: поверь, он очень любил свою Марикиту, хотя и не сумел сделать ее богатой. И вот тебе мой завет: никогда не сворачивай с прямой дороги! Это не так-то просто, но подобное поведение угодно Богу. Может быть, ты рассчитывала получить от меня нечто более весомое, но не стоит досадовать, ведь я, некогда имевший все, однажды лишился даже самого необходимого, однако, ни разу не прогневил Господа своими жалобами.
Он подошел к столу и откинул крышку шкатулки.
– Вот мое завещание, – произнес он. – В нем я признаю тебя своей единственной и любимой дочерью. Я не стал упоминать в нем о землях, некогда конфискованных у меня королем: ими он оплатил кутежи своего первого министра, и тебе никогда их не вернут! Здесь также лежит прядь волос твоей матери и наши с ней портреты… Это все!.. Если сможешь, приходи иногда помолиться на развалины башни Пенья дель Сид, ибо я чувствую, что они станут моей могилой!
Марикита залилась слезами и упала на колени.
– Отец! – воскликнула она. – Благослови свою дочь, дай ей мужество выполнить твой наказ!
Шепча слова молитвы, старый герцог поднял дочь, нежно прижал ее к груди и долго не отпускал.
Ни донья Крус, ни Аврора де Невер не знали об этой трогательной сцене прощания. Марикита не стала им ничего рассказывать, только сказала, что пора готовиться к побегу. Она объяснила, что им надо делать, и, скрывая собственную тревогу, постаралась рассеять все страхи и убедить девушек, что спасение во многом зависит от них самих.
Когда дон Педро сообщил Пейролю о своем желании встретиться с ним в полночь во дворе замка, последний не мог скрыть своего удивления.
– К чему встречаться в столь поздний час и в таком унылом месте? – спросил интендант Гонзага. – Неужели мы не можем поговорить в более приятной обстановке?
– Нет, не можем; у меня имеются весьма веские основания пригласить вас в столь поздний час во двор замка. И советую вам не пренебрегать этим свиданием, ибо оно имеет важное значение не только для меня, но и для вас.