Мария
Шрифт:
Теперь пистолет девушки смотрел на меня.
— Зачем ты с ним пошла? — Спросил я. — Ты что, не видела что ему надо?
— Он сказал, что приведет меня в Замок.
— Отлично, — подхватил я, — ты в Замке. Я его Король. Что тебе нужно?
— Оружие. — Сказала она.
— Вот это деловой разговор, — я и вправду обрадовался. Она не была психованной наркоманкой и не была киллером. Ей нужно было оружие. С этого и следовало начинать.
— Я дам тебе оружие. Продам или подарю. Опусти эту пукалку, и мы обсудим это.
— Ты Король? — Спросила она, не опуская пистолет. В этот миг она была прекрасна. Моя мечта из снов. Опасная и красивая.
— Да. — Спокойно сказал я. —
— Дай слово, что они не начнут стрелять, когда я опущу пушку, — спокойно сказала она.
Теперь в ее речи явственно слышался акцент. Раньше мне было не до того, но теперь я поразился тому, как она произносила слова. Наш язык явно не был для нее родным. Она стояла напротив меня, чуть прищурив левый глаз. Она была прекрасна как Божий Ангел. Но я достаточно повидал таких вот светловолосых ангелов, которые могли продать и родную бабушку. И на красивые глаза я давно не покупался. Впрочем, это подруга и не думала меня «покупать».
— Уберите стволы, — сказал я, — девушка деловой клиент и мой гость. Я даю слово, что никакого вреда не будет ей причинено в Замке у Короля.
Ребята завозились, пряча пушки. Фил, недовольно фыркнув, прислонил свой автомат к стене.
— Ну. — Я обернулся к девушке.
— Сейчас. — Очень спокойно ответила она, пожирая меня глазами. — Если все что я слышала о тебе, — правда, то ты не нарушишь своего слова.
— Не знаю, что ты обо мне слышала, — сказал медленно я, глядя в ее глаза, — но здесь никто не тронет тебя. Ты — моя гостья.
Она вздохнула и убрала палец с курка.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Мария. — Ответила она, опуская пистолет.
Огненный шар рванулся из-под переднего бампера машины. Капот смялся в гармошку, сильно вдавившись в салон. Крылья авто раздвинулись в стороны, и передок машины стал похож на раздавленную лягушку.
Из двигателя брызнул огонь и раздался еще один взрыв — такой, что машина подалась назад. Передок кара приподнялся над землей и пал с жутким грохотом. Черное, непрозрачное, лобовое стекло покрылось сетью мутных трещин, из которых выплывали струйки дыма.
Мария опустила ружье.
— Пойдем, — сказала она хрипло, — посмотрим.
И шагнула вперед. Ружье хлопнуло тяжеленным прикладом по ее коленке и, внезапно взъярившись, Мария отбросила его на бетон. Я спокойно переступил через него, сплюнув изжеванный фильтр сигареты, и направился следом за девушкой, которая уже подходила к машине.
Из-под капота появились языки синеватого пламени, а трещины в стекле откровенно сочились ядовитым черным дымом, — это горел пластик. Пожалуй, там не должно было остаться никого живого. Но я все же не убирал ладони с пистолетной рукоятки.
Мария же, чуть ссутулившись, шла вперед, смотря прямо перед собой. Я видел ее затылок, но знал что глаза ее сейчас пусты, словно она смотрит, куда-то внутрь себя. Она всегда так смотрела, словно вспоминала что-то важное.
Я отвлекся и пропустил начало представления. Только успел заметить, как Мария прыгнула в сторону, и услышал, как затрещал металл машины. Я бросился вниз, на обгорелый бетон судорожно рвя из-за за пояса пистолет.
Левая средняя дверь машины распахнулся и из нее вывалился живой факел. Человек в черном костюме, весь объятый пламенем. Он молчал, и это было самое страшное. Он сделал несколько шагов ко мне, прежде чем рявкнул мой Магнум, всаживая пули в широкую грудь. Он пошатнулся, и я заметил, что рукава его пиджака уже сгорели. Из правого высовывалась обгорелая ладонь. Уже почерневшая. Тут я сообразил, что это телохранитель, напичканный железными усилителями корпуса, может быть даже
Я быстро поменял обойму и встал на одно колено, приглядываясь к машине. Вроде, там больше никто не шевелился.
Мария тем временем поднялась с бетона, небрежно отряхнула джинсы и снова пошла вперед, — заслоняя мне линию стрельбы. Я чертыхнулся и поднялся, чтобы идти за ней.
Переступая через разбрызганные мозги охранника, она даже не вздрогнула, а я, шедший следом, едва не сблевал, увидев безголовое тело. Железная деваха. У нее явно нервы из алмазов. И это мне нравилось.
Мария подошла к задней дверце и стала вглядываться сквозь черное стекло внутрь авто. Видимо, искала того самого парня, которого так долго собиралась прикончить.
Я встал с ней рядом, направив Магнум на дверцу. Мария потянулась к ручке и в ту же секунду дверь распахнулась, движимая автоматическими моторами. Девчонку просто снесло с места, а меня крепко хлопнуло по рукам и коленям. Мой пистолет полетел вслед за Марией, а колени внезапно подогнулись, так что я упал вперед, ткнувшись носом в распахнутую бронированную дверцу.
Я часто думал о том, почему я стал Королем Замка. Я был не очень силен, — например Фил гораздо сильнее и быстрее меня. Я не был слишком уж умен. Док, из моей команды, был гораздо умнее. Так почему я? Однажды я задал этот вопрос именно Доку, — самому умному и начитанному человеку, которого я знал. Док ответил, что моему типу характера присущи определенные политические и организаторские способности. А у меня как у отдельно взятой личности очень велика харизма. Я засмеялся, — мне показалось смешным это слово, и переспросил Дока насчет харизмы. Тот пожал плечами и стал плести, что-то насчет обаяния личности и способности вербовки сторонников.
Я ни черта не понял из того, что говорил Док. Вернее, уловил то, что он хотел мне сказать, но я не мог бы объяснить это словами. Лучше всего насчет этого высказался мой дед, снимая ремень, что бы выпороть меня за то, что я курил со старшими пацанами. Дед сказал, что у НАСТОЯЩЕГО человека есть внутри стержень. Железный стержень, который и делает его настоящим человеком. Этот человек не делает того, что не хочет. Наоборот все кругом делают то, что хочет он. И этот стрежень увидеть в человеке, если посмотреть ему в глаза.
Тогда я понял деда буквально и высматривал парней, у которых из глазницы бы торчал железный штырь. Но таких я не встретил, если не считать парочку мертвых киборгов, которых вряд ли было назвать НАСТОЯЩИМИ людьми.
Но потом я понял, о чем говорил дед. Уже после того, как он умер и пропал мой отец. Гораздо позже. Тогда, когда трое ребят из банды Акул встретили меня в подворотне и, наставив на меня пистолет, велели снять штаны. Они были старше на пять лет, и им хотелось позабавиться, заставив меня пробежаться голышом по улице. Я тогда вытащил из-за пояса нож и пошел прямо на них, улыбаясь на ходу. Тот, кто держал пистолет, занервничал первым. Он был старше, у него было оружие, но он испугался меня. Я прямо таки слышал, как ворочались мысли в его голове, — он пытался сообразить, почему я такой смелый. То ли у меня есть крутые друзья, и они рядом, то ли бронежилет, то ли еще что. В общем, я вел себя непонятно. И этого непонятного он и испугался. И убежал. А двоих оставшихся мне пришлось зарезать, потому что они были слишком пьяны, что бы чего-либо бояться.