Марк Красс

Левицкий Геннадий Михайлович

Впервые римский консул погиб не в бою с врагом, а от руки соотечественника. Бедняга не был даже удостоен погребения. Голову консула словно голову преступника выставили на форуме перед ораторской трибуной. Погибли многие видные сенаторы: родные братья Гай и Луций Юлии, Публий Лентул, Гай Нумиторий, Марк Бебий, блестящий оратор Марк Антоний. Их тела долго терзали хищные птицы и бродячие псы, а головы для устрашения поместили рядом с головой консула Гнея Октавия.

Безнаказанно убивали друг друга политические противники, должники с мечами гонялись за своими кредиторами. Рабы, призванные в войско Мария и Цинны, принялись грабить

всех и вся. После того как пострадали имения соратников Цинны, тот приказал отряду галлов окружить казармы рабов и всех перебить.

— Страшные вещи рассказал ты мне, Марк, — не выдержал Вибий Пациан. — Возможно ли такое в славном Риме? Где же был Сулла? Почему не пришел на помощь Сенату?

— Сулла сражается с Митридатом и едва ли имеет представление о постигшем Рим бедствии. Его дом разрушили, имущество разграбили. Искали жену Суллы и детей, но они успели скрыться.

— А как твоя семья, Марк? — осторожно спросил Вибий.

Лицо Красса потемнело, и после паузы он произнес упавшим голосом:

— Старшего брата убили всадники Фимбрии. Отец, во избежание недостойных своей доблести оскорблений, бросился на меч.

— Прости, друг, я причинил боль своим вопросом…

— Не стоит извиняться, Вибий. Боль притупило время, осталось лишь желание отомстить… Да хранят боги Суллу! Это единственный человек, способный навести порядок в Риме.

В пещере

С той поры, как жители пещеры установили связь с Вибием Пацианом, они не испытывали недостатка ни в чем. Ежедневно управляющий имением приносил еду и необходимые вещи, ставил все на камень у входа в пещеру и удалялся. Чтобы раб исполнял свои обязанности как можно лучше, Пациан пообещал ему свободу, но не забыл и пригрозить смертью за болтливость.

Продукты доставлялись в таком изобилии, что их не успевали съедать не только римляне, но и рабы. Спустя месяц Децим предложил:

— Марк, давай попробуем вытолкать из пещеры Требония, иначе повара придется оставить здесь навсегда.

Красс окинул толстяка оценивающим взглядом.

— Поздно, Децим. Попрошу Вибия подыскать нового повара.

После этих слов Требоний до того перепугался, что за обедом отказался от еды, но к ужину, не в силах больше сдерживаться, съел двойную порцию.

Щедрость Вибия Пациана не знала границ: на столе Красса было все, что произрастало на вилле друга, а кроме того — греческие вина и напитки родной Италии, восточные сласти и экзотические плоды Африки.

Марк Красс чувствовал себя вдвойне неловко. Во-первых, ему не хотелось доставлять лишние хлопоты Вибию. Во-вторых, римлянин с детства привык к воздержанию во всем. Отец его избирался цензором, одной из обязанностей которого был надзор за поведением граждан. Старший Красс был ревностным проповедником римской умеренности старых времен и беспощадно боролся с любыми проявлениями роскоши. Он считал (и не без оснований), что усилившаяся в последнее время тяга к излишествам пагубно влияет на римлян.

Весьма сомнительно, что Крассу-цензору удалось наставить на путь истинный римлян, но семья его строго придерживалась старинного обычая «бедности». Марк жил в небольшом отцовском доме вместе с двумя братьями. Когда те женились, дом стал походить на муравейник. Многочисленные жильцы относились друг к другу с любовью и пониманием, безоговорочно подчиняясь старшему Крассу.

На

огромный обеденный стол семейства сенатора и цензора подавались те же блюда, что и в каждой плебейской семье. Посудой пользовались самой обычной. Золотые и серебряные чаши, кубки, большей частью доставшиеся от предков, выставлялись только для угощения почетных гостей.

Привыкший к простой пище, Марк Красс тяготился щедростью Вибия Пациана. При встрече с ним Красс просил сократить количество доставляемого провианта и ограничиться продуктами, произраставшими на вилле:

— Вибий, дорогой, это никуда не годится — мои рабы в пещере питаются лучше, чем я в отцовском доме. Они же взбунтуются, если у меня появится возможность вернуться в Рим.

— На твою долю выпало столько испытаний, и я хотел порадовать друга хоть чем-нибудь, — признался прямодушный толстяк.

— Ты явно перестарался, и если будешь продолжать в том же духе, то мне придется отсылать половину продуктов обратно на виллу, — решительно предупредил Красс. — Чрезмерность вредна во всем. Она стала причиной гибели Марка Антония во время недавних событий.

— Каким образом?

— Антоний укрывался от бесчинств марианцев на вилле своего знакомого. Тот был горячим поклонником оратора и старался всячески ему угодить. Он так часто посылал раба на постоялый двор за вином, что пробудил любопытство виноторговца. Торговец стал допытываться у раба: для чего хозяину столько дорогого вина? Раб, то ли по глупости, то ли прельщенный наградой, все и выболтал. Марий, узнав, где прячется его заклятый враг, едва сам не бросился расправляться с Антонием. Его с трудом удержали товарищи, а свершить черное дело послали военного трибуна. Трибун собственноручно отрубил голову Марку Антонию, а его легионеры лишили жизни гостеприимного землевладельца и разграбили виллу.

— Хорошо, Марк, если угодно, буду морить тебя голодом, — уступил Вибий. — Однако что я могу сделать для тебя? Чем скрасить спартанскую жизнь? И учти, я не уйду, пока не признаю твою просьбу достаточно весомой заменой отвергнутым яствам.

— Пришли мне пищу для ума. Я видел у тебя в библиотеке две книги Аристотеля…

— Завтра они будут у тебя в руках.

Вибий Пациан, щедрость которого была безгранична, в ближайшие ночи прислал целую библиотеку. Подарок был весьма кстати: работы по благоустройству пещеры закончились, и обитатели ее не знали, как убить время. С тех пор друзья целые дни проводили за чтением, которое, как правило, заканчивалось философскими спорами. В будущем занятия эти принесли практическую пользу Марку Крассу.

Так минули еще два месяца безмятежной жизни. А затем произошло событие, заставившее обитателей пещеры изрядно поволноваться.

Однажды ночью Красс внезапно проснулся и стал чутко прислушиваться, пытаясь понять причину своего пробуждения. У входа в пещеру слышалась непонятная возня. В первые мгновения Красс подумал, что кто-то из его спутников или рабов вышел по нужде. Однако эта мысль была тут же отброшена — обитатели пещеры безошибочно ориентировались в темноте. Ночные же гости, проникшие в пещеру, производили неимоверный шум: то и дело они спотыкались о нехитрую мебель и в довершение опрокинули и разбили амфору с вином. Последнее разбудило всех обитателей пещеры, но из страха все продолжали хранить молчание.