Марк Красс
Шрифт:
Главной причиной неудач Помпея была, конечно, зависть со стороны более знатных, но менее удачливых собратьев. Ведь Помпей фактически отнял восточную войну у Лукулла; на Восток рвался и Марк Красс; Марк Катон не стремился на поле битвы, но популярность Помпея внушала ему опасения, как бы тот не попытался стать единовластным правителем Рима. Яростный защитник республики упорно не замечал, что царский венец уже много раз лежал у ног Помпея, но тот не сделал ни малейшего движения, чтобы поднять его. Нет! Не того человека следовало опасаться Катону и прочим стражам непорочности
Отвергнутый сенатом, Помпей неожиданно нашел поддержку у вновь избранного консула Гая Юлия Цезаря. Более того, Цезарь в считаные дни решил все проблемы Помпея весьма простым способом: обратился к народному собранию.
Народ одобрил действия Помпея на Востоке и проголосовал за земельные наделы для его ветеранов и беднейших граждан. Бибул, товарищ Цезаря по консульству, и Катон попытались помешать этому, в сущности, противозаконному акту. Тогда Цезарь позвал на трибуну для ораторов Помпея.
— Одобряешь ли ты, Гней Помпей Великий, решения, принятые народом? — спросил Цезарь.
— Да.
— Если кто-нибудь вздумает насилием помешать законопроекту, придешь ли ты на помощь народу?
— Конечно, — живо ответил Помпей, — против тех, кто угрожает мечом, я выступлю с мечом и щитом.
Помпей и сам не заметил, как позволил себе прямую угрозу сенату. Спустя мгновение он был готов пожалеть о словах, сорвавшихся сгоряча, но Цезарь едва заметным кивком успокоил его.
Кампанское поле, в том числе и Стеллатский участок, с древних времен объявленные неприкосновенными, разделили между легионерами Помпея и многодетными римскими гражданами. Это были последние общественные земли в Италии, приносившие казне немалый доход от сдачи в аренду.
Завоевав таким образом расположение Помпея, Цезарь стал ощущать недовольство Красса. В этом не было ничего удивительного: друг Гнея Помпея рисковал стать недругом Марка Красса из-за их давнего соперничества. Цезарь меньше всего хотел портить отношения с влиятельным сенатором.
Марк Красс не принимал особого участия в политической жизни Рима, но иногда показывал свое могущество. Ни одно из его предложений не решался отвергнуть даже сенат. Красс был сказочно богат, и Цезарь добился нынешнего положения отчасти благодаря его деньгам. Богач всегда спасал Цезаря от кредиторов, когда тот вступал в очередную должность за пределами Рима. С мнением Красса поневоле приходилось считаться всем, в том числе и Цезарю.
И вдруг случилось чудо: Помпей и Красс протянули друг другу руки. Никому не известно, каким образом они договорились, но Цезарь, этот великий мастер интриги, сумел бы примирить даже волка с ягненком.
В довершение, Гай Цезарь, чтобы скрепить свой союз с Помпеем, отдал за него свою единственную дочь. Злые языки говорили, что Помпей развелся с прежней женой оттого, что уличил ее в любовной связи с Юлием Цезарем, и теперь тому приходится откупаться дочерью. Вполне возможно. Многие знатные женщины побывали в постели этого рано полысевшего и не отличавшегося красотой развратника. Некоторые даже жену Марка Красса подозревали в связи с Цезарем. Как бы то ни было, Помпей такой заменой был
Старые аристократы с изумлением взирали на союз троих столь непохожих друг на друга людей. Многим из них, вроде Катона, Катула или Метелла, не по душе был амбициозный Цезарь. Не радовала их и дружба, воцарившаяся между Помпеем и Крассом, хотя еще недавно их соперничество повергало в трепет весь Рим. Однако теперь никто уже не мог противостоять троим самым могущественным римлянам. Вся римская знать, подавив тревогу, пришла повеселиться на свадьбе дочери консула и покорителя Востока.
От всей души веселились и римские плебеи. Помпей, Красс и Цезарь позаботились, чтобы для них накрыли столы на форуме и близлежащих улицах. В цирках разноплеменные гладиаторы показывали свое кровавое искусство. Народ радовался не только обилию бесплатных удовольствий. Свадьба казалась им залогом мирного существования, избавлением от кровавых гражданских войн, несших разорение их жилищам и полям.
Цезарь в Галлии
Истекали последние дни консульства Гая Юлия Цезаря. Многих сильных мира сего раздражал энергичный консул, не считавшийся ни с товарищем по должности, ни с Сенатом. Предстояло решить, куда направить неугомонного Цезаря. На этот счет мнения разделились. Лишь в одном были едины отцы народа: в Риме Цезаря оставлять нельзя.
Сам консул хранил упорное молчание, ничего для себя не прося и не требуя. Своим поведением он озадачивал сенаторов гораздо больше, чем если бы предъявлял непомерные требования.
Неожиданно народный трибун Публий Ватиний предложил направить Цезаря наместником в Цизальпинскую Галлию. Сенаторов такое предложение устроило: это была едва ли не единственная провинция, где наместнику невозможно было проявить себя. Окруженная со всех сторон дружественными землями, с миролюбивым населением, Цизальпинская Галлия, казалось, призвана была усмирить мятежный дух Цезаря.
К удивлению многих, консул безропотно принял назначение Сената. Однако спустя некоторое время он потребовал, чтобы наместничество было закреплено за ним на пять лет.
Назначение на такой длительный срок противоречило всем законам, но римляне успели привыкнуть к тому, что в последние годы установленные предками законы и традиции чаще нарушаются, чем соблюдаются. После недолгих споров решили: если Цезарю нравится сидеть пять лет в Галлии, не будем ему мешать — главное, отправить его подальше от Рима.
Цезарь сложил с себя полномочия консула и отправился в назначенную провинцию. Первое, что он сделал по прибытии, — принял у Луция Афрания командование тремя легионами, постоянно располагавшимися в Цизальпинской Галлии. Проконсул внимательно осмотрел военные лагеря, вооружение, провел несколько учебных боев. Увиденным Цезарь остался чрезвычайно доволен, он сейчас же распорядился увеличить легионерам жалование, - хотя на это у него не было ни прав, ни оснований. Отныне легионеры стали чтить нового наместника, как отца.