Марк Красс
Шрифт:
Скоро все стало ясно.
— Парфяне преследуют нашу разведку, — произнес Гай Кассий вслух то, о чем подумали многие. — Похоже, шансов выжить у них нет. Парфянские кони быстрее наших.
Неожиданное участие к судьбе римских разведчиков вдруг проявил Абгар.
— Проконсул! — обратился он к Крассу. — Позволь оказать помощь храбрым воинам.
Не дожидаясь разрешения Красса, Абгар поскакал прямо на парфян. За ним с воинственными криками на своих небольших, но прытких лошадках последовали все арабы.
Парфяне остановились, послали вдогонку римлянам по нескольку стрел и
Войско Красса издало ликующий возглас, наблюдая, как парфяне превратились из преследователей в беглецов. На глазах у всех арабы загнали врагов в реку, а вскоре и сами скрылись за кустами.
Тем временем к войску римлян приблизились четверо всадников из числа разведчиков. Только им и удалось спастись, и то благодаря вмешательству арабов. Впрочем, одному из четверых вернувшихся жить оставалось недолго: в его спине торчали две стрелы. Кровь из ран стекала на коня, а с животного капала на землю. Лицо воина было бледнее самой смерти.
Два товарища поддерживали раненого справа и слева, и лишь поэтому он еще держался в седле.
— Говорите же, вы нашли войско парфян? — нетерпеливо спросил Красс разведчиков. Он даже не стал ждать, пока те снимут с коня умирающего товарища.
— Мы их видели, проконсул. Враги стоят лагерем в пяти милях за рекой. Сейчас они выстраивают тяжелых всадников для боя.
— Вы уверены, что для боя, а не для бегства?
— Несомненно. Парфяне одеваются в железо сами и покрывают им своих лошадей. Строй обращен лицом в сторону нашего войска, а не в противоположную, как если бы они собирались бежать.
— Что вы можете сказать о численности парфянского войска?
— Их великое множество.
— А как-нибудь более точно нельзя выразить ваше «великое множество»? — недовольно буркнул Красс.
— Проконсул, мы видели лагерь парфян несколько мгновений… Очень много людей и коней. Может быть, десять тысяч, может, восемь, а может, и пятнадцать… Затем на нас со всех сторон посыпались стрелы. Парфяне стреляют очень метко, а их стрелы вонзаются со страшной силой. Из посланной тобой сотни уцелели лишь мы, и то, как все видели, только чудом, — все вместе разведчики попытались описать то немногое, что они смогли рассмотреть.
— Вы принесли хорошую весть, — мрачно промолвил Красс. — Я рад, что парфяне наконец отважились сразиться с нами.
Истощенные переходом через безводную пустыню легионеры вовсе не разделяли оптимизма проконсула. Сейчас им меньше всего хотелось ввязываться в битву, но перед лицом опасности они безропотно подчинялись приказам Красса.
Проконсул поспешно принялся строить войско в боевой порядок. Чтобы исключить обходы и окружение, он растянул пеший строй на возможно большее расстояние. Конницу распределил по обоим флангам. Один из флангов Красс поручил Гаю Кассию, другой — своему сыну Публию, а себе взял центр.
Построившись подобным образом, легионы продолжили движение к заветной реке. Вспомогательные отряды быстро вырубили прибрежный кустарник на ширину боевого порядка римлян и убрали его с дороги. Войско, не нарушая строя, начало спускаться к воде.
Легионеры вслух благодарили богов, позволивших им дойти до реки, а многие благодарили даже
— Как думаешь, Гай, — проконсул обратился к своему квестору, — куда подевался Абгар со своими арабами?
— Он там, где ему и следует находиться — подле шатра своего господина Сурены. Я же предупреждал тебя, Марк Лициний, не верь подлой змее.
Река была немноговодна. Самые глубокие места доходили человеку до пояса. Она не создала никаких препятствий для переправы войска.
Римляне заходили в воду и жадно пили, обливаясь при этом с головы до ног, затем набирали полные баклаги. Первые в строю легионеры в полной мере насладились водой Балисса, которая в этот миг была вкуснее и желаннее самых лучших вин в мире.
Река бурлила и пенилась под копытами лошадей, под ногами десятков тысяч людей. Идущим сзади воинам пришлось довольствоваться мутной жидкостью, смешанной с илом и песком. Легионеры черпали воду сложенными в ковшик ладонями и пили, подождав лишь несколько секунд, чтобы дать песку осесть на руки.
Опасаясь внезапного нападения, Красс, его легаты и военные трибуны изо всех сил подгоняли легионеров. Многие даже не успели толком утолить жажду.
Римляне поднялись на небольшую возвышенность за рекой, и их взорам открылся лагерь Сурены.
Парфяне вели себя совершенно беспечно. Они разбрелись на огромном пространстве и занимались кто чем желал: многие, собравшись толпами, варили в котлах какую-то еду, другие просто лежали.
Прошло уже несколько часов, как разведчики донесли, что парфяне строятся для битвы, но с тех пор, по мнению тех же разведчиков, ничего не изменилось. Казалось, время остановилось в этом краю. Собственно, такая мысль посещала многих легионеров, когда они долгими днями шли по однообразному ландшафту под неизменно беспощадным солнцем.
Впрочем, не все предавались беззаботному отдыху в лагере парфян. Тысячи две тяжелых всадников, так называемых катафрактариев, стояли подле одетых в железо лошадей и готовы были в любую минуту вскочить на них и броситься в бой. Лошади не просто послушно стояли возле своих хозяев, они образовали строй в виде клина. С возвышенности он напоминал наконечник стрелы, своим острием направленный против римских легионов.
Красс понял, какую опасность представляют железные всадники для растянутого строя римлян. Они могли в любом месте пробить брешь и разделить легионы надвое. С лихорадочной поспешностью он принялся перестраивать войско. Проконсул приказал легионерам сомкнуть ряды и построиться в глубокое каре. Конницу же он разделил между легионами, дабы ни один из них не остался без прикрытия и мог ударить врага в любом направлении, не страшась за собственную безопасность.