Маркиза из стриптиза

Серегин Михаил Георгиевич

Излишне говорить, что в обмен на услуги по избавлению Петра Егоровича от нежелательных последствий пьяной горячности, Штык первым делом потребовал подпись на интересующем его документе.

Единственное, что огорчало Альберта Викторовича и не давало насладиться радостью от победы над упрямым Онищенко, так это мысли о старшем брате покойного.

«Если сделать все по-умному, то Лимон-старший ничего не узнает! – крутилась в голове шальная мысль. – Зато Петр Егорович у меня теперь на вечном кукане!»

Последнее

приятно грело душу. Приняв решение, он отозвал Толяна.

– Разберись с ментами, потом быстро сюда. Машину и трупы – в «Волгу», – приказал он помощнику.

– Они дрыхнут там! – доложил тот.

– Как дрыхнут? – не понял Штык.

– Так же, как наш «пенсионер» и его шофер.

– Почему… – думая о своем, протянул владелец комплекса. – Ладно, об этом потом покумекаем, – оторвался он от несвоевременных думок. – Делай, что я тебе сказал, и живо назад. Работы у нас сегодня много будет…

* * *

…Штык снова повернулся к своему заму.

– Чуешь, чем дело пахнет?

Тот кивнул в ответ.

– Нет, – усмехнувшись, покачал головой Альберт Викторович, – не чуешь. А все потому, что ты запаха параши еще не нюхал. Или тебе в юности на твоем боксе все мозги отшибли.

Довольный произведенным эффектом, он с удовольствием разглядывал напуганного Толяна. Зам его был всем хорош, единственное, что иногда раздражало в нем Штыка, так это непробиваемая сытая уверенность и нежелание порой самостоятельно, без приказа, поработать мозгами.

– Ну, ничего, – отворачиваясь опять к окну, чтобы скрыть от собеседника ехидную улыбку, против желания скривившую рот, владелец комплекса добавил последний штрих, окончательно добивший молодого человека: – Скоро, Толик, у тебя появится возможность погрустить о свободе. И, по моим прогнозам, грустить тебе придется никак не меньше червонца. И то, если адвокат очень стараться будет!

– Что же делать? – В голосе бывшего спортсмена явственно слышались дрожащие нотки.

«Ссышь, салага?» – злорадно подумал про себя Штык. С делано озабоченным лицом он повернулся к помощнику:

– Думать надо, Толик, думать… Ты все четко выполнил тогда, как я тебе и сказал?

– Да.

– С Игорем тоже без свидетелей прошло?

– Да!

– Ты Сазана когда последний раз видел? – подумав несколько минут, спросил Альберт Викторович бывшего боксера.

Толян задумался:

– Помните, я вам докладывал, что они тогда с покойным Гошей и Светкой-стриптизершей на природу ту шмару возили? Светка мне днем стуканула, что она вроде как насчет Стрижа интересуется, ну я и дал команду Гоше съездить искупаться да заодно выяснить, не надо ли Валькину подружку оставить там.

– Так вот, – продолжал помощник владельца спортивно-развлекательного комплекса, – Валера тогда вместе с ними

ездил. Он-то мне на следующий день позвонил и сказал, что, по его мнению, девка та ничего не знает и нам не опасна.

– А как он вообще про Валентину узнал? – прищурившись, тихо спросил его Штык.

Зная своего шефа, Толян невольно поежился. Такой взгляд вкупе с тоном, которым был задан вопрос, не сулил ничего хорошего.

– Сазан сказал, что ему все Гоша выложил, – подумав, вспомнил боксер.

– И в конечном итоге получилось, что вроде как даже это ты сам попросил его с Гошей съездить?

– Почти что так, – ошарашенно подтвердил Анатолий, во все глаза удивленно глядя на шефа. – Я не знаю, как это получилось, – принялся оправдываться зам, понимая, что сделал что-то не так.

– Не старайся, – коротко рассмеявшись над растерянным видом своего помощника, презрительно бросил ему Штык. – Я тебя за это винить не могу. Он людей и поумней тебя накалывал. Я тебя за другое виню – почему ты сразу подробно мне тогда не доложил?! Почему не сказал, что Сазан с ними ездил?!

Гневный взгляд шефа в упор врубился в глаза бывшего спортсмена. Тот виновато отвел глаза.

– Я думал, он ваш друг и все сам вам расскажет.

– Таких друзей за хрен и в музей!!! – не сдержавшись, заорал в лицо Толяну Штык. – Дело было поручено тебе, ублюдок!!!

Казалось, еще секунда – и Штык с кулаками набросится на незадачливого подчиненного. Действительно, некоторое время он был на грани того, чтобы воплотить свое желание в жизнь. Затем, все же сдержавшись, круто развернулся и принялся мерить шагами кабинет. Изредка поглядывая злым взглядом на потупившегося Толяна, он напряженно размышлял, что теперь делать.

Наконец он принял решение.

– Ладно, теперь охать и ахать поздно, – уже будничным голосом продолжил Штык, – мне вчера после обеда Шмаков звонил, сказал, что дело об убийстве нашего Игорюньчика у них люди из ФСБ забрали. Через своих людей он узнал, что мотивировка – связь данного дела с уже расследуемым ими. И вроде как их дело касается крупной торговли наркотой. А сегодня утром приходит ко мне такой вежливый капитан и начинает расспрашивать, не знал ли я покойного, не подскажу ли, с кем можно пообщаться на интересующую его тему, извинился за беспокойство и ушел.

– Ну и что? – недоуменно пожал плечами Анатолий, не понимая, почему визит мента так расстроил шефа.

– А то, недоумок ты этакий, – не выдержав, взорвался Штык, – что лучше бы он орал, грозил и тащил к себе в кабинет. Это означало бы, что они ничего не знают и имеют лишь одни догадки. А когда менты ведут себя так, как сегодня этот капитан себя вел, – жди беды. Значит, вокруг тебя паутина плетется, и, если вовремя не вырвешься – быть тебе мухой в ней. Понял, придурок, наконец, почему я так старательно распинаюсь?