Марко Поло
Шрифт:
Он не знал даже названий родов оружия.
А теперь комнаты тех девиц в развалинах, стены, окружающие рощи в сады, сровнены с землею, и нет больше ни животных, ни деревьев.
«А теперь, – пожаловался купец, – песок заносит наши гавани. Пираты усилились, пошлины выросли. Впрочем, вы сами знаете все, что вы знаете».
Так говорил купец с Марко Поло, пробуя его душу.
Марко Поло писал о монголах так, как арабские писатели писали иногда о франках, рассказывая о благоразумной жизни варваров.
В купеческом городе Марко Поло чувствовал
Для китайцев же Марко Поло был варваром, чужим, тяжело ступающим, плохо пахнущим.
Но завоевания приучили китайцев к иноземцам.
Наука, полуизгнанная из столицы, нашла приют в купеческих домах. Купцы стали философами и читали уже не только для них созданные романы.
Философом был купец, который говорил с Марко Поло.
Марко Поло уезжал из города Кинсая с большими подарками.
При отъезде спросил он купца, что подарить ему.
Ответил купец:
– Только воздержанность утешает человека. Самые воздержанные люди в мире, как известно это даже моему слабому уму, – монахи даосские. Они люди высоких совершенств, они сидят как трупы, стоят как дерево, движения их как гром, и ходят они как ветер. Воистину они люди чуда. Среди них величайшим был Чан Чунь, человек с великими совершенствами. Родился он в горах, и сам Чингиз-хан вызывал его для мудрой беседы, но он говорил грозе мира о высшей добродетели – почитании старших.
Прекрасны женщины нашего города, нельзя их забыть. Возьмите с собой духи, господин. В духах живет память. Но высшее счастье – не желать. И это счастье знают монахи даосские.
Всю жизнь они едят одни отруби, положивши отруби в воду.
Голову и бороду бреют, одеваются только в белое и черное.
Так живут монахи даосские. Великий хан дал им сейчас большие земли и почести. Вчера один из них посетил мой презренный дом и удостоил меня беседы.
Он сказал:
«Вчерашняя мысль не оставляет следов, то же и дела настоящего дня. Лучше всего покинуть то и другое и проводить дни в постоянной пустоте».
Еще он сказал:
«Падают города, но зеленые деревья становятся гуще и гуще, и редко ветерок прорывается глубоко в ветви, оперенные зеленой листвой».
Наш народ, скажу я вам, крепкий, не как камень, а как земля; страна наша крепка, как ива, хотя и меняет имена с каждой династией.
Марко Поло не захотел продолжать опасный разговор.
– Друг, – сказал он, – что привезти вам в подарок? Может быть, цветы из сада хана утешат ваш взгляд?
Купец ответил:
– Высок бамбук в саду хана, а глаза вашего слуги и младшего брата стары. Бамбук хана растет быстро. Пыль гонцов ест мои глаза. Этот бамбук чрезвычайно красив, – вероятно, после опустошений войны нельзя много достать его. Теперь я состарился, наступает срок моего возвращения, – удели мне несколько десятков стволов, они будут закрывать зрение. Нам жаль, когда мы теряем какую-нибудь вещь, тем более жаль большой страны.
О попытке возмутить город Канбаду
Хорошо были охранены китайские города от китайцев. Пишет Марко Поло, называя областью Китая то,
«Во всех областях Китая и Манги и в остальных его владениях есть довольно предателей и неверных, готовых возмутиться, а потому необходимо во всякой области, где есть большие города и много народу, содержать войска; их располагают вне города, в четырех или пяти милях; а городам не позволено иметь стены и ворота, дабы не могли препятствовать вступлению войск. И войска, и их начальников великий хан меняет через каждые два года. Так взнузданные народы остаются спокойны и не возмущаются.
Войска содержатся не только на жалованье, которое великий хан определяет им из дохода области, но и живут также своими многочисленными стадами, мясом, которое продают в городе, и на эти средства покупают, что им нужно. Войска расположены в разных местах, в тридцати, в сорока и шестидесяти днях. Если бы Кубилай собрал половину их, было бы их такое диковинное множество, что и не поверить».
Государство управлялось двенадцатью советниками. Среди них был некий сарацин по имени Ахмед.
Монгольским князьям и ханам Кубилай не доверял. Вот почему у него был такой большой двор. Он старался иметь всех возможных врагов у себя перед глазами, и возил их с собой, и одевал их, и поил их, и держал против них стражу.
Ахмед распоряжался всем управлением, наказывал преступников. Хан все делал по докладу этого сарацина. Если тот сарацин желал погубить кого-нибудь, говорил хану:
– Такой-то заслуживает казни. Оскорбил он ваше величество так-то.
Великий хан всегда отвечал:
– Делай как знаешь.
Народ, видя доверие великого хана к Ахмеду, боялся его. Был Ахмед великим взяточником, и любил он красивых женщин. Незамужних он брал в жены, а замужних отнимал у мужей. Были у него специальные сводники, узнавали они, где есть красивые женщины. Потом посылал их Ахмед к отцу девушки и говорил:
– У тебя есть дочь, отдай ее замуж за наместника, а мы устроим, что он даст тебе такую-то должность или такое-то назначение на три года.
Отдавал человек дочь Ахмеду. Ахмед шел к великому хану и говорил:
– Такой-то человек заслуживает награждения. А должность такая-то свободна.
И великий хан всегда отвечал ему:
– Делай как знаешь.
Все красивые женщины или делались его женами, или же подчинялись его желанию.
Было у Ахмеда двадцать сыновей, и с женщинами они поступали так же, как их отец.
Собрал Ахмед большие богатства, и властвовал он двадцать два года.
Врач-астролог и Марко Поло давно уже следили через звездочетов за Ахмедом.
Следил за Ахмедом, с другой стороны, Ван Чжу, который в течение последних девяти лет был товарищем сарацина по должности.
Другом Вана был офицер Чжан. Были они китайцы и мечтали о восстании.
Напасть на Кубилая было опасно. За Кубилаем были монголы. Легче было напасть сперва на Ахмеда; за Ахмедом были одни сарацины. Потом можно было разбить несториан и аланов, закрыться в городах и драться с монголами.