Маркус
Шрифт:
Примадонна величественно проплыла к беседке, окинула взглядом заваленный мисками и плошками стол, цокнула языком и томным голосом предсказательницы возвестила:
— Пора накрывать на стол. Девушки, возьмите в доме скатерть и посуду. Юноша, а вы позаботьтесь о стульях. Ян, дорогой, отопри кладовую, пускай этот джентльмен принесёт оттуда мебель.
Ленка прыснула в кулак, потешаясь над командиршей.
Спустя полчаса все расселись за накрытым столом. Эля и Лена выбрали места по соседству, Марк с Ингой устроились напротив. Во главе восседала Рената, а с другого конца на неё смотрел Кирилл. Близняшки разделились. Вика села рядом с Кешей, тогда как
Первый тост подняли, как водится, за дружбу. Второй и третий все пропустили, поскольку лакомились нежнейшим шашлыком, божественными овощами, а также салатами и соленьями. Постепенно присутствующие разбились на парочки и беседовали с соседями, потому как вести осмысленный диалог в таком гвалте не представлялось возможным. Лена вовсю флиртовала с Кириллом, беззаботно делилась сплетнями с Элей и бросала пристальные взгляды на сидящего напротив Марка.
Кеша по-своему простодушию вдруг брякнул вопрос, от которого напряглись разом и Инга, и Марк:
— А ты почему ничего не ешь, приятель?
Эля оборвала лучшую подругу на полуслове и посмотрела на девственно-чистую тарелку незнакомца.
— Извини, я на специальной диете. Из всего, что есть на столе, мне разрешено только водичку попивать, но у меня с собой своя — витаминизированная, — он потряс литровой бутылью из непрозрачного серого пластика и улыбнулся, поймав на себе взгляд Эли.
А она, между тем, заслушалась. Его голос рождался где-то в самой груди, резонируя в невидимой трубе, и словно эхом отдавался в ушах. В нем не было напряжения или спешки — только размеренное, глубокое звучание, способное заворожить с первых же слов. Каждое "р" звучало раскатисто, а гласные вытягивались, создавая неповторимую мелодию соблазна.
— Ты на сушке что ли? — деловито уточнил Кеша.
— Да, в последнее время пришлось снизить потребление углеводов до нуля, потому как процесс застопорился.
— А что такое сушка? — с интересом вклинилась в беседу Ленка.
— Комплекс мер по нормализации веса и прорисовке мышечного рельефа, который включает в себя специальный рацион питания и физические нагрузки, — словно по учебнику оттарабанил Кеша и добавил более понятное описание для девочек. — Билла Скарсгарда в ремейке "Ворона" видела? Круто без футболки выглядит, правда? Вот такого эффекта и добиваются сушкой.
— Это кто тут на сушке сидит? — внёс свои пять копеек Ян, поднялся с места и лихим движением содрал с тела свитер грубой вязки. — Зацени прессуху безо
Зрелище и впрямь было впечатляющим. Рената влюбленными глазами скользнула по бугристому торсу мужа, отметила благосклонной улыбкой каждый цветной рисунок на теле и отсалютовала бокалом.
— За тебя, мой Аполлон!
— За тебя, моя Афродита! — в тон ей отозвался хвастун и с быстротой молнии опрокинул в себя стопку огненной воды, затем плюхнулся обратно на стул и обнял немного взволнованную Иришку.
— Ты не против утереть нос этому разрисованному попугаю? — заговорщически обратился Кеша к Марку.
Марк безразлично пожал плечами, что можно было трактовать и отказом, и согласием. На беду, Кеша воспринял этот жест за готовность ввязаться в авантюру и громогласно предложил:
— Полтинник пресса на турнике, кто проволынит — оплачивает сегодняшние сборы. Кир, давай проследи, чтобы всё по-честному было!
Кирилл моментально вспыхнул:
— Думаешь, раз я ДЦП-шник, то и тушу свою не подниму с полсотни раз? Ха! Обломись.
— Да я не имел ничего такого, — стушевался Кеша.
— Эль, пойдем, чуть подмогнешь, — позвал Кир, явно задетый за живое словами языкастого приятеля.
Все дружно переместились за угол дома, где у Яна был турник, доска для пресса и поручни для накачивания рук, именуемые брусьями. Кирилл встал под перекладиной, горделиво выпрямился, согнул колени и резко подпрыгнул вверх, цепляясь руками за железную штангу. Эля судорожно сглотнула. Что за безумие?
Кир ловко подтянулся, упёрся ногой в столбик, другую перекинул через перекладину, вскарабкался выше, закинул и вторую ногу, после чего повис вниз головой, удерживая себя на турнике согнутыми коленями.
— Слушай, Кир, не дури, — как можно тише и ласковее попросила Эля, подойдя ближе. Вся эта затея попахивала членовредительством. — Никто не сомневается в твоей превосходной физической форме.
— Поцелуешь меня, если выжму пятьдесят раз? — нагло спросил Кирилл, пропуская мимо ушей доводы рассудка.
Эле оставалось только кивнуть.
Ян с азартом принялся считать, подбадривая друга в суровой мужской манере. Эля заметила, что помимо поддержки он ещё и страховал Кира и готов был в любую минуту принять его вес на себя, чтобы не дать улететь вниз головой.
— Ты напрасно волнуешься, он справится, — всё тот же рокочущий голос зазвучал позади.
В его речи чувствовалась уверенность и спокойствие — нисходящие интонации плавно перетекали одна в другую. Даже такое короткое сочетание слогов действовало парализующе.
Эля обернулась и увидела Марка, который стоял почти вплотную к её спине, и делал вид, что следит за упражнением, а сам из-под опущенных темных ресниц разглядывал её.
Ян продолжал считать:
— Пять, шесть, давай, бро, соберись! Последний рывок остался. Четыре виса, и ты — красавчик. Вот так! Ай да мужичина! Семь! Ай да богатырь! Восемь! Элька, крась губы гуталином, сейчас отрабатывать придётся.
Эля подскочила на месте, но не от слов Яна, а от внезапного прикосновения. Раскрытая ладонь легла на поясницу, медленно опустилась вниз на пяток сантиметров и съехала на бедро, слабо очерчивая соблазнительный контур. Эля подняла сбитый с толку взгляд на спокойное лицо Марка, но ни один мускул в нём не дрогнул, сохраняя внешнюю невозмутимость. Ладонь испарилась.
— Десять! Всё, дружище, хорош! Вгоняешь нас в краску. Как мне потом в глаза жене смотреть, если ты целый полтинник сделаешь, а я вряд ли двадцатку наберу? — завопил Ян и помог приятелю спуститься.