Маркус
Шрифт:
— Это за потерянную клиентку, — размашистым шагом направился к выходу.
Амина окликнула его уже в дверях. Самойленко на миг посетила идея обернуться, но он подавил её в зародыше и продолжил путь.
В салоне авто, просматривая уведомления на дисплее, он подумал, что всё сделал правильно. Как с ним связаться, он напомнил. Чего хочет — тоже обозначил, пускай и не слишком виртуозно. А главное, он дал ей понять, что она не единственная, есть и другие, жаждущие занять тёплое местечко под солнцем.
На этом его мысли переключились
Глава 24
Амина решила пораньше забрать сына из садика. Настроение было на нуле. День отчаянно не задался. Сначала встреча с Геной, которая измочалила и без того расшатанные нервы. Потом череда раздражающих клиенток. Одна долго не могла определиться с цветом, второй не понравилась форма ногтей, третья требовала сделать базу тонюсенькой, прямо-таки микроскопической и цеплялась к каждому взмаху кисти.
Вечер тоже не сулил ничего хорошего. В попытке заполнить досуг кем-то приятным, Амина позвонила мужу и узнала, что встретиться раньше выходных они не смогут. Илья сослался на работу, однако не будь этой загруженности, он с лёгкостью нашёл бы ещё сотню отговорок, лишь бы оттянуть встречу. Стена отчуждения, с которой она столкнулась в первый день, деформировалась до масштаба оборонительного рва, наполненного фреоном.
Воспитательница, полноватая женщина с седыми кудрями, похожими на облако, держала за руку маленького Ваню. Мальчик, одетый в костюмчик цвета морской волны, напоминал крошечного капитана, только что сошедшего с корабля.
— А вот и мама пришла, — голос воспитательницы был мягким, как шёлк.
— Мамоська! — Ваняша вырвал свою ладошку и бросился к матери. — Угадай, сё я сёдня делал?
Амина подхватила сына на руки, и он, обняв её шею крепкими ручонками, зашептал:
— Я постлоил высокую басню из кубика! Высэ тебя, высе садика, высэ неба!
— Не может быть! — воскликнула мама, притворно удивляясь. — Выше неба?
— Высэ-высэ! — похвалился мальчонка и залился звонким смехом. Его глаза, так похожие на отцовские, искрились радостью. — Исё я наусился делать самётик!
— Вот это да! Мой маленький архитектор и изобретатель! — Амина поцеловала сына в румяную щёчку.
— А заес сто? — ребятенок заговорщически понизил голос. — В садике есть секлетное место, там зивёт ладузный дакон!
— Правда? — мама сделала удивлённое лицо. — И где же это место?
— Показу по дологе! — таинственно прошептал Ванечка, соскальзывая с маминых рук. — Тока никому не говоли!
Они зашагали к выходу, и Амина, глядя на сияющее лицо сына, вдруг почувствовала, как внутри неё распускается
А потом раздался звонок телефона. Номер оказался незнаком.
— Амина Денисовна? Здравствуйте! Вас беспокоит Вадим Валерьевич Мартынов, я адвокат Полины Самойленко. Вам знакомо это имя?
— Здравствуйте, — медленно проговорила Амина. — Повторите, пожалуйста, кто вы.
— Меня зовут Вадим, я адвокат Полины Самойленко, — медленно и раздельно пояснил собеседник.
— Самойленко? — Амина крепче взяла руку сына, и они спустились в подземный переход. — Я не знаю никакой Полины.
— Полагаю, вы знакомы с её мужем Геннадием.
Давыдова похолодела. Только Генкиной жёнушки ей не хватало для полного счастья! Она понятия не имела, что он женат. Если вдуматься, она вообще мало что о нём знала. В былые времена они обсуждали лишь её проблемы.
— Думаю, вы ошибаетесь. У меня нет знакомых с именем Гена. Всего хорошего, — она намеревалась сбросить вызов, но мужчина на том конце линии действовал на опережение.
— Прошу вас, выслушайте. Мой звонок не сулит неприятностей, наоборот, я отчаянно хочу вам помочь. Моя клиентка очень обеспеченная дама и готова щедро вознаградить вас за правду.
— То есть?
— Я занимаюсь разводом четы Самоклейко и защищаю интересы Полины Андреевны. Ей известно о похождениях мужа, который в скором времени станет бывшим. И она хотела бы подтвердить сей факт в суде.
— Какой ещё факт? — Амина никак не могла сообразить, чего добивается вежливый адвокат.
— Факт супружеской измены, — терпеливо втолковывал юрист. — Ваши показания помогут Полине Андреевне вывести супруга на чистую воду. И за эти показания — письменные и устные — она готова заплатить пятьсот тысяч рублей.
— Сколько-сколько? — ей показалось, что связь засбоила. Наверняка, слово "тысяч" здесь лишнее.
— Пятьсот тысяч рублей.
— Хм, — только и сумела вымолвить Амина, воображая, какие излишества сможет позволить себе и сыну, если данная сумма окажется в полном её распоряжении. Всего-то и надо, что подтвердить… Да ну бред! — Послушайте, уважаемый, я не знакома с этим вашим Самойловым.
— Амина…
— Всего наилучшего, — твёрдо попрощалась она и убрала телефон в карман.
Делать ей что ли нечего, как рыться в грязном белье чужой семьи?! Пускай сами разбираются.
В священной тишине зала, где каждый вздох становился частью великого дыхания вселенной, а пространство растворялось в нежном свете, падающем сквозь бамбуковые жалюзи, собирались избранные. Пол, устланный мягкими циновками из натурального тростника, хранил память о тысячах медитаций. Здешние стены, украшенные древними иероглифами мудрости, шептали о непостоянстве всего сущего, приглашая последователей к глубокому внутреннему созерцанию.