Мародер
Шрифт:
– Да уж не с вами… – пробурчал я.
– Что не со мной?
– Кота не с вами оставлю! – повысил я голос. – Неизвестно, кто кого ням-ням.
– Зачем вы так… – притворно возмутился таймстебль, исподтишка бросил на Сатану заинтересованно гастрономический взгляд и снова посмотрел на меня. – Мы котов не едим…
Врал он неумело. Живых котов постанты не ели, но падаль недельной давности была для них деликатесом. Я представил, что было бы, если бы на самом деле получилось оставить Сатану один на один с таймстеблем, и усмехнулся. Жаль, что это невозможно.
– Зато
В подтверждение моих слов Сатана приподнялся на диване, потянулся, выгнул спину и посмотрел на таймстебля не менее плотоядным взглядом, чем тот на него. Затем лениво зевнул во всю пасть, показав громадные белоснежные клыки, и в глазах на мгновение пыхнул кровавый блеск помады Вероники Львовны. Умеет, сволочь, когда надо, страх навести.
– Да уж… – поежился Воронцов и, похоже, навсегда потерял интерес к Сатане как к гастрономическому блюду. – Впечатляет… Давайте не будем отвлекаться.
Сатана пренебрежительно фыркнул и снова разлёгся на диване.
– Давайте, – согласился я.
Воронцов нагнулся, достал из-под стола кейс, открыл его на коленях так, чтобы я не видел содержимого, и бросил на стол большую цветную фотографию.
– В этом домике вам придется искать злополучную папочку.
Фотоснимок был похож на рекламный проспект: посреди небольшого атолла стоял симпатичный двухэтажный коттедж с большим, чуть ли не с волейбольную площадку, балконом на четырех высоких сваях. Слева от коттеджа сиротливо росли две чахлые пальмы, а справа высилась мачта ветряка и водонапорный бак на решетчатой ферме. Со всех сторон островок окружила лазурная гладь океана, а сверху сияло пронзительно-голубое небо.
– Где конкретно: в комоде, в ящиках стола, в сейфе? – профессионально поинтересовался я. – На первом этаже, на втором?
– Что вы, право, Егор Николаевич… – пожурил таймстебль. – У вас громадный опыт работы, а задаете наивные вопросы. Вероятность определения конкретного местоположения часто используемого предмета столь мала, что папочка может оказаться где угодно.
Он был прав, но во мне угнездилось чувство какого-то подвоха, какого-то несоответствия… Определенно что-то не складывалось, было не так. Я взял фотографию, поднес к глазам и внимательно рассмотрел. Кажется, этот островок я где-то видел, правда, немного в другом ракурсе… Но не вид островка вызывал недоумение.
– Если так, то откуда у вас уверенность, что папочка вообще находится в коттедже?
– Егор Николаевич!.. – иронично покачал головой таймстебль. – Зачем уж так, совсем по-детски? Папочка всегда находится при хозяине, поэтому вероятность нахождения ее в коттедже составляет девяносто девять процентов. А вот вероятность того, что она лежит на столе, в ящике стола или еще где-нибудь, – менее десяти процентов. Это вам не обеденный стол, который с девяностодевятипроцентной вероятностью должен стоять посреди гостиной.
И он опять был прав, мало того, не преминул уколоть мою профессиональную
И вдруг я понял, в чем заключается несуразица, и это было настолько ошеломляюще, что я отпрянул от стола, с девяностодевятипроцентной вероятностью стоящего посреди гостиной, и в упор посмотрел на Воронцова. Несуразица заключалась не в островке, не в коттедже, который я вроде бы где-то видел, а в самой фотографии.
– Что это?
Я ткнул в фотографию пальцем.
– Это? – удивился Воронцов. – Это коралловый остров.
Я молчал, требовательно глядя ему в глаза.
– В Индийском океане, – добавил он.
Я молчал.
– Атолл, по-иному.
Я молчал.
– На нем коттедж… – не очень уверенно продолжил Воронцов. Он определенно не понимал вопроса и наконец не выдержал: – А в чем, собственно, дело?
– Вы полагаете, что пиллиджеру именно так дают вводную? Сообщите время и координаты места, а я сам разберусь.
– Ах вот в чем дело! – понял он, забрал со стола фотографию, бросил в кейс и насмешливо скривил губы. – Несите вариатор.
Я сходил за вариатором, принес, водрузил на стол. Когда проходил мимо Воронцова, он предусмотрительно закрыл кейс, но стоило мне снова сесть, опять открыл.
– Время и координаты острова, – потребовал я, включая вариатор.
– Пожалуйста, – пожал плечами таймстебль. – Мальдивские острова, двадцать четвертое декабря две тысячи четвертого года, девять часов утра по местному времени.
Даже так… Памятная дата. Я проводил предварительные проработки по цунами две тысячи четвертого года в Индийском океане, но пока не решил, каким объектом заняться в следующий раз: отелями на побережье Суматры во время этого цунами или Новым Орлеаном во время урагана Катрина.
– Вы что, не поняли? – повысил я голос и отплатил ему той же монетой: – Или в первый раз общаетесь с вариатором? Мне нужны точные координаты острова.
Мой укол в цель не попал, наоборот, развеселил Воронцова.
– Хотите знать широту и долготу? – хмыкнул он. – А вы попробуйте вначале увидеть все острова в этот день и в этот час. Знаете, как смотрится цунами из стратосферы? Необычайно красивое зрелище. Из космоса выглядит похуже.
Я скрипнул зубами, но спорить не стал. Принципиально, в отместку за то, как он прикрывал от меня содержимое кейса, отвернул экран вариатора от таймстебля, ввел дату, а затем запросил общую панораму Мальдивских островов.
Экран странно замигал, на мгновение мелькнула картинка поверхности Индийского океана с высоты тридцати километров, но она тут же сменилась сплошной чернотой с мигающей красной надписью:
– И как вам панорама? – усмехнулся Воронцов.
Я бросил на него хмурый взгляд, ничего не сказал, снова обратился к вариатору и поменял в пространственных координатах задания – Мальдивские острова на Суматру.