Мародеры
Шрифт:
У Корнеевых уже не спросишь, как они принимали решение, сам ли Сережка додумался похитить старика или решил сначала проконсультироваться с папашей.
Прикинули, что Никита может забрать у старика бумаги и увезти в Москву, после чего сюда нагрянут археологи, которые близко не подпустят к кладу каких-либо посторонних. И решили похитить Ермолаева.
Почему они не решились сразу пристукнуть старика? А потому, что улица тихая и
Собрался и поехал, думая только о том, чтоб успеть живого увидеть, не опоздать. Даже не смотрел на дорогу, куда везли, слезы глаза застилали… А привезли его в Бузиновский лес, в лагерь мародеров.
Здесь его и спрятали надежно, под полом «штабной» землянки, и допросили без сантиментов, тыча в лицо ствол. Двое Корнеевых и Гера. Даже Серый до последнего дня не знал о том, что в лагере держат престарелого узника.
А чтоб его и вовсе не искали, как и предполагал Никита, переодели в одежду Ермолаева одного из бомжей-мародеров возрастом постарше, убили его ударом кастета в голову, а потом отвезли на Московское шоссе и уже в черте города имитировали ДТП.
Корнеев приехал к Егоровне, чтоб рассказать о трагической кончине ее соседа. Но опоздал. Никита с Егоровной уже побывали у капитана Кузьмина, и тот зафиксировал бабкины показания.
А к ночи появился Сережка Корнеев.
Василий Михайлович, которого пока не били и не мучили, а только пугали и унижали, не стал разыгрывать стоика.
Именно это, как позже оказалось, и спасло жизнь Василию Михайловичу.
Хрестный не поверил, что тот не прочитал бумаги, и, когда узнал, что дневник и прочее пропали, а Сережка найден мертвым, приказал Гере «нажать» на старика. Но Гера оказался хитрее своего пахана. Он выдал старику телогрейку и валенки, стал регулярно приносить ему горячую пищу и вести дружеские разговоры, намекая, будто может при удобном случае его и освободить. А заодно потихоньку выспрашивал, не видел ли тот каких-то карт или рисунков среди бумаг. При этом он показал ему свою карту, на которой был помечен бугор, похожий по форме на язык, и Ермолаев, краем глаза видевший схемку, нарисованную Егором Деминым, лежавшую среди бумаг, сказал, что видел нечто похожее. Именно поэтому Гере и удалось, не имея самих
Он попытался обмануть всех: и Хрестного, которому сообщил, будто Ермолаев уже умер, и Светку, которую собирался ликвидировать на «Черном полигоне», зная, что она взяла Хрестного в заложники своей безопасности. Не угадал только одного:
Никита со Светкой вышли под дождь из заминированной избы за несколько минут до взрыва.
В общем, все кончилось хорошо. Так или иначе, не спеша, добрались до просеки, выводящей на Московское шоссе. Здесь их ожидал приятный сюрприз.
Лишняя вода за ночь сошла, и просека стала проходимой для автотранспорта. Как раз в тот момент, когда подошли к старому завалу, туда подкатили два джипа «Чероки-Ларедо», принадлежащие охранному подразделению фирмы «Света и Кш». В них сумели всунуться все участники экспедиции. Меньше чем через полтора часа они оказались на хлебозаводе.
Куда подевались Ермолаев и Серый — Никита так и не узнал, а спрашивать у Светки побоялся. Всяко могло быть… Ему за себя надо было переживать. Тем более что всю среду и полчетверга он провел в подвальной гостинице — отмывался, отогревался, отъедался и отсыпался. А в четверг, ближе к вечеру, неожиданно явилась Светка, вручила ему новую одежку, очень похожую на ту, в какой он приехал в город, его собственный настоящий паспорт, который вроде бы собиралась сжечь, и рюкзачок, в котором, кроме уже упоминавшихся белья и диктофона, лежали ксерокопии со второй части дневника Евстратова и «Привета с того света», написанного Егором Деминым. Оказалось, что все эти документы уже приняты на хранение в областной архив и Никита может их спокойно использовать в своей курсовой работе и научной статье. А еще она вручила от себя подарок: «Advantage organizer», с калькулятором, авторучкой и десятью «лимонами» в кошельке.
Потом Светка и ее подручные отвезли Никиту на вокзал и усадили в поезд.
Прощание было коротким.
«Забудь все, что тут было, как страшный сон, — произнесла Светка тоном приказа, — пока ты это будешь соблюдать — можешь ничего не бояться».
«А тебя тоже забыть или как?» — спросил Никита, поглядев ей в глаза.
«Головой — забудь, сердцем — можешь помнить», — милостиво разрешила госпожа Булочка.