Мародеры

Лей Влад

— Да не вопрос. Во тебя разобрало-то, а?

— Ну…у меня в принципе с башкой какая-то хрень, — признался я. — Но где бы взять мозгоправа, который не стремится сожрать эти самые мозги — я не в курсе. Так что придется как-то самому решать проблему.

— Ты серьезно? — удивился Вова.

— Насчет чего? Что с башкой проблемы? Еще скажи, что ты ничего не замечаешь?

Вовка ничего не ответил на мою последнюю реплику, а я пошел и реально развалился в кресле напротив стационарной радиостанции. Наверняка эта радиосистема — крутая штука,

куда более эффективная, чем наши китайские радейки. Прямо жаль, что я ничего в них не понимаю, а ведь предлагали мне в свое время курсы по радиосвязи пройти. И чего, дурак, не пошел? С этой мыслью я провалился в сон, как будто кто-то просто нажал «пауэр офф» на мне.

Проснулся я от того, что Вова тормошил меня за плечо.

Вот ведь… Задрых все же!

— Жень. Жень! Джей, твою дивизию!

— А? Что? Где? А где монстр? — я было вновь задремал, но Вова так рявкнул и одновременно с этим так меня тряхнул, что сон как рукой сняло.

— Тут нет никаких монстров, — заявил Вова, — а вот проблема у тебя действительно есть. Нервишки шалят или чего похуже. Ты проспал двадцать минут, причем уже через пять после того, как ты отрубился, я к чертям убрал от тебя оружие. Ты орал во сне. Шарил руками, пытаясь автомат схватить…

— Чего, правда, что ли? Блин, я даже не могу вспомнить, что мне такое снилось… Вроде ничего…

— Ну, похоже, что наш последний гость тебе снился, очень уж он тебя впечатлил, — вздохнул Вова. — Ладно, я сам все еще вздрагиваю, как вспомню. А ты давай, просыпайся. Мы в общем-то на месте, и то, что творится на берегу, мне совершенно не нравится…

Тут я понял, что с момента пробуждения меня раздражало, но я не фокусировался на этом. Постоянные звуки стрельбы, как будто рядом компьютерный клуб и толпа задротов рубится в Баттлфилд или еще в какую стрелялку.

Причем работало сразу много разного оружия — короткие очереди АК периодически сменялись такими длинными грохочущими звуками. Это был не пулемет, а что-то более серьезное. Ну, или какой-то незнакомый мне пулемет. Как стреляют из ПКМ — я точно знаю, а это что-то другое…

И вот в эту чисто военную какофонию регулярно вплетались еще и выстрелы охотничьих ружей, характерно громко бухающих одиночным.

— И что это там за Четвертое июня? (прим. автора Грохта: Женя большой любитель американщины, поэтому упоминает знаменитый праздник День Независимости 4 июня, во время которого грохочут фейерверки по всем штатам).

— Да черт его знает, что там такое, — пожал плечами Вова. — Похоже, на лагерь навалились все окрестные зомбаки. И много — охрана отбиться не может, палят и палят. Я начинаю беспокоиться за девочек.

— Вов, ну там вооруженного народу всяко больше, чем тут у нас с тобой на катере. Думаешь, они не отобьются от каких-то зомбаков?

В этот момент накатила волна, тряхнув катер, и Вова повернулся к ветровому стеклу. Они были уже почти на месте, до лагеря беженцев оставалось всего ничего, и теперь берег был виден Вове как

на ладони. Он обвел неверующим взглядом весь открывшийся пейзаж и прошептал:

— Не, Жень, от этого они не отобьются.

Глава 8

Штурм Лагеря

По центральной улице на лагерь шли зомби, причем не одиночные зомбаки, и даже не толпы. Это был сплошной колышущийся ковер живой мертвечины.

Уверен, что вздумай кто-то проскочить через эту толпу — он застрял бы, уже пройдя пару метров. Мертвяков была самая настоящая орда. Нескончаемая, бесконечная, постоянно пополняющаяся ручейками из ближайших улиц и домов, и все как один шли к лагерю.

Видимо, мертвяков привлекала стрельба. Своими полусгнившими мозгами они понимали, что там, где стрельба, есть и жратва, ну или просто шли на шум.

Сначала один, затем другой, вереница из дюжины мертвяков встречалась с другой, образуя толпу, в которую вливались все новые и новые твари. И вот их уже сотни, тысячи…

Они медленно топчутся друг за другом, неспешно бредут на звуки неутихающей стрельбы и кажется, что чем больше перестреляют этих тварей, тем больше придет новых — они будут стекаться со всего района, а потом и со всего города, с его окраин.

И будет это продолжаться до тех пор, пока нежить не сметет заслоны, не сожрет защитников, пока пальба не затихнет…

Даже быстрого взгляда на лагерь хватило, чтобы понять — он уже в осаде. Зомбаки торчали не только у ворот, но и под забором с торцевой стороны, сбредались со стороны города, и даже у берега их хватало. Они окружили лагерь, отсекая любую возможность войти в него или покинуть.

Но больше всего не упокоенных было, конечно же, со стороны ворот. Скорее всего, именно там начали палить, именно туда начали сходиться толпы.

Самое неприятное тут было в том, что при такой плотности мертвяков проникнуть в канализацию уже разведанным ранее путем было нереально. Стоит замешкаться, и все — будешь разорван и сожран.

Значит, нужен новый план.

Стадион со стороны канала был по сути неприступен. Высокий сплошной забор, сразу за которым начинались трибуны, а точнее их задняя часть без дверей, окон. Здесь было множество всевозможного оборудования и, так сказать, всяческих «закадровых» штуковин вроде блоков промышленных кондиционеров, выходов вентиляционных коробов и тому подобной лабуды.

К сожалению, все это железо никак не помогло бы преодолеть забор. Да даже если бы это было возможно — зомби там тоже имелись, и стоит только подойти, они тут же на нас «наведутся». А еще нельзя забывать о стрелках — охране лагеря. Да, им сейчас работы хватает, но уверен — стоит только попытаться перелезть — они откроют огонь.

Короче говоря, глядя на все это, я не представлял себе, как мы можем прорваться внутрь.

Но я был не один, и если у меня никаких светлых мыслей на этот счет не было, то у Вовы наоборот, имелись.