Мародеры
Шрифт:
– Труп свежий, - сообщил он. – Хотя по-другому бы его уже сменщик бы обнаружил.
– Если только этот сменщик не лежит где-нибудь так же без головы, - проворчала Кира. – А там, за поворотом, что?
– Платформа, - сказал Глеб.
Кира пообещала проверить. Сразу за поворотом действительно начиналась платформа. Она была залита мягким неярким светом. На платформе никого не было, и опять же, никаких укрытий не наблюдалось. Из тоннеля доносилось едва слышное пыхтение.
– Что там? – шепотом спросила Кира.
– По звуку и по времени должен быть
Пыхтение стало заметно громче. Кира, заглянув под платформу, доложила, что там ворочается огромный червяк. Ну, или что-то похожее на него.
– Это оборудование, - сказал Глеб.
– Похоже, твоя знакомая крыса спровадила нас в засаду, - проворчал Герман.
– Засады я пока не вижу, - заступился Глеб за предводительницу никтов. – Да и как бы она успела сорганизоваться, если сама не знала, что мы с ними вообще встретимся?
– Говорят, что у необученных псиоников сильно развита интуиция, - прорычал Герман.
Глеб отрицательно помотал головой:
– Нет. Это миф, за который цепляются необученные псионики. Да, вспышки интуиции бывают, ну так они у всех бывают, а если бы это постоянно работало, уж наверное включили бы во все эволюции. Интуиция тем же солдатам совсем не помешала бы.
Герман в ответ лишь фыркнул. Пыхтение звучало уже совсем рядом, а в тоннеле показалась какая-то темная масса. Кира прижалась к стене и подняла пистолет.
– Спокойно, сейчас поедем, - сказал Глеб, хотя сам этого спокойствия не испытывал, и выдохнул только тогда, когда из тоннеля показался привычный топтун.
Это была модификация, выведенная специально для подземной дороги. Короткие толстые ножки компенсировались их количеством. Четыре глаза – каждое размером с блюдце – на свету сразу начали щуриться. Более длинное, чем у собратьев на поверхности, тело было покрыто короткой черной шерстью. Топтун тянул за собой вагоны: два крытых для пассажиров и две открытых платформы для грузов. Пассажирские вагоны пустовали, а ко второй платформе был прикован цепями такой здоровенный ящик, что едва пролезал вместе с платформой в тоннель.
Из камеры за прижатыми ушами топтуна выглянул симбионт и равнодушным тоном осведомился, будет ли сегодня еще груз или только пассажиры?
– Только мы, - сразу сориентировалась Кира.
Пистолет она догадалась спрятать за спиной. Глеб кивком указал ей на второй вагон и как бы между делом поинтересовался у симбионта, что интересного под землей. В ответ симбионт пожаловался, что тут уже лет десять вообще ничего не происходит, не то что интересного, и самым большим приключением для него станет опоздание на следующую станцию из-за разговорчивого пассажира. Глеб хмыкнул и последовал за Кирой в вагон. Состав тотчас вновь пришел в движение.
Кира прошлась по вагону. Вдоль бортов широкие тянулись деревянные лавки. Кира присела на одну из них в уголок и очень неохотно вновь рассталась с оружием. Да и то лишь с условием, что оно будет лежать под рукой, причем под ее рукой, в которую Герман выбросит пистолет по первому же ее требованию.
Скорость состава
– Глеб, - позвала Кира. – А этот твой Петрович – он кто?
– Ну, официально он - координатор ремонтной службы. Раньше сам был биотехником, а потом без ног остался. Несчастный случай, хотя, говорят, сам виноват. Новые ноги ему уже поздно отращивать, а на кресле по пограничью особенно не побегаешь, вот и руководит теперь.
– Не было бы счастья, да несчастье помогло, - сказала Кира.
– Да какое там счастье, - отмахнулся Глеб. – Снизу мы его своими запросами достаем, а сверху начальство долбит. После конвейера – самая неинтересная работа. Он уже со скуки под себя и разборочные цеха подмял, и мусорку, а всё одно жалуется.
– Значит, он не из тех, кто может остановить высшего псионика? – как обычно сразу вычленила главное Кира.
– Не из тех, - согласился Глеб. – Зато вхож к тем, кто может. Да и вообще, надо признать, если дело того требует, он тот еще кудесник.
– И что же он такого волшебного сотворил?
Глеб задумался, припоминая, каким из фокусов координатора можно поразить простого человека. Лично его в свое время просто сразило наповал, когда Петрович подписал Глеба на информационный канал по боевым тварям.
Тварями биотехник бредил с самого детства, а его кадавры на играх последние годы неизменно входили в число фаворитов. По крайней мере, от лагеря техников. Однако, как водится, все интересные новинки в первую голову доставались военным и те ревниво оберегали свои секреты от посторонних.
И, тем не менее, в один воистину прекрасный день Петрович как-то походя, вывалив Глебу очередной список заданий, подкинул к нему допуск на канал, куда имели доступ только армейские биоинженеры. Причем не все, а лишь те их них, кто уже имел допуск к работе в полях. Как Петрович сумел оформить разрешение, причем совершенно легальное, для гражданского вита-ремонтника – ничем иным, кроме как магией, объяснить было просто невозможно.
Глеб тогда, помнится, просидел на канале до глубокой ночи, получив наутро сразу два выговора: за то, что не доделал вчерашнюю работу и за то, что не выспался перед сегодняшней. А допуск так и остался. Петрович только строго-настрого запретил им хвастаться, потому как для каждого «охламона в цехах» даже он подобное чудо сотворить был не в силах.
Хотя, надо сказать, это чудо было не единственным. О том, как один хирург из высших псиоников лично занимался цеховой медичкой – тоже, кстати, витом – когда ту обезумевшая тварь потрепала, потом целый год трепались.
– Связи – это хорошо, - констатировала Кира, когда Глеб ей об этом рассказал. – Ладно, пошли к нему… Мы ведь приехали, да?
Топтун начал замедлять свой бег. Глеб отрицательно покачал головой. Состав остановился на очередной станции, и к ним в вагон забралась пара жнецов. Это были полноценные мутанты, с целым веером инструментов, вживленных в руки. Загорелые тела были прикрыты только короткими, видавшими виды, зелеными шортами.