Марш королей
Шрифт:
Гарет посмотрел на Аргона, который смотрел на него с таким напряжением своих светящихся глаз, которые, казалось, прожигали его насквозь. Гарет хотел отвести взгляд, но заставил себя сдержаться. Он спрашивал себя, что же видел Аргон. Видел ли он прошлое? Или – что гораздо хуже – видел ли друид будущее? Видел ли он, что сделал Гарет? А если видел, расскажет ли об этом всем?
Гарет сделал мысленную пометку изгнать также и Аргона. Он изгонит кого угодно, кто был близок к его отцу и кто может заподозрить его вину.
Гарет напрягся, когда друид открыл рот, молясь
«Как распорядилась судьба», - медленно объявил Аргон. – «Мы собрались здесь в этот день, чтобы оплакать потерю великого короля и в то же время признать коронацию его сына. Согласно закону Кольца, королевство должно перейти первому законнорожденному сыну. И это – Гарет МакГил».
Каждое слово Аргона звучало для Гарета как обвинение. Почему ему понадобилось выделить это, используя слово законнорожденный? Это было унизительно. Друид явно подразумевал, что желает, что вместо Гарета королем стал Кендрик. Гарет заставит его заплатить за это.
«Моя обязанность, как чародея МакГилов на протяжении семи поколений, - надеть на тебя королевскую корону, Гарет, в надежде, что ты станешь выполнять высший закон королевства Кольца. Принимаешь ли ты, Гарет, эту честь?»
«Да», - ответил Гарет.
«Клянешься ли ты, Гарет, соблюдать и защищать законы нашего великого королевства?»
«Да».
«Обещаешь ли ты, Гарет, следовать по стопам своего отца во всем, по стопам своих предков, чтобы защищать Кольцо, отстаивать Каньон и защищать нас от всех врагов – внешних и внутренних?»
«Да».
Аргон долго и пристально смотрел на Гарета. Его лицо ничего при этом не выражало. Наконец, друид протянул руку, взял большую, украшенную драгоценными камнями, корону, которую носил отец Гарета и, подняв ее высоко, медленно надел на голову Гарета. Сделав это, Аргон закрыл глаза и начал петь, снова и снова, на древнем утраченном языке Кольца.
“Atimos lex vi mass primus…”
Глубокое и гортанное скандирование Аргона продолжалась какое-то время. Наконец, он остановился, поднял свою руку и поставил ее на лоб Гарета.
«Властью, данной мне Западным Королевством Кольца, я, Аргон, настоящим нарекаю тебя, Гарет, восьмым Королем МакГилом».
В зале послышались приглушенные аплодисменты, лишенные энтузиазма. Обернувшись, Гарет встретился лицом к лицу со своими подданными. Все они вежливо стояли. Гарет всматривался в каждое лицо.
Он сделал два шага назад и сел на трон своего отца, погрузившись в него, чувствуя, каково это - поставить свои руки на его изношенные подлокотники. Он сидел, глядя на своих подданных, которые смотрели на него с надеждой, а, может, даже со страхом в глазах. Гарет также увидел в толпе тех, кто не аплодировал, кто смотрел на него скептически. Он прекрасно запомнил их лица. Каждый из них ему заплатит.
*
Тор вышел из королевского замка в окружении членов Легиона, когда все они покинули церемонию, на которой вынуждены были присутствовать перед своим отправлением. Тор чувствовал
Разумеется, Тор понимал, что королевству нужен правитель и что трон не может оставаться вакантным долгое время. Но разве не мог он побыть свободным еще немного? Неужели природа трона такова, что он никогда не может оставаться пустым хотя бы несколько часов? Что особенного в этом троне, в королевстве, титуле, что другие так спешат получить все это? Неужели Аргон прав? Неужели всегда будет существовать марш королей? Это закончится когда-нибудь?
Когда Тор наблюдал за тем, как трон занял Гарет, этот трон показался ему скорее позолоченной тюрьмой, чем местом власти. Тор понял, что это не то место, которое он хотел бы для себя.
Тор вспомнил последние слова МакГила о том, что его собственная судьба величественнее, чем судьба самого короля. Он пожал плечами, молясь о том, что он не имел в виду, что Тор и сам когда-нибудь станет королем – ни здесь, ни где-либо. Политика его не интересовала. Тор хотел стать великим воином. Он жаждал славы. Тор хотел воевать рядом со своими братьями по оружию, помогать нуждающимся. Не более. Молодой человек хотел быть лидером людей на поле битвы, а не за ее пределами. Он не мог избавиться от мысли о том, что каждый лидер, который стремился к власти, потерялся в процессе.
Тор вышел вместе с остальными – все новобранцы были расстроены из-за того, что их путешествие было отложено для того, чтобы отдать дань уважения новому королю. Сегодняшний день был объявлен национальным праздником, поэтому теперь они не смогут уехать до следующего утра. Впереди у них был очередной день ничегонеделания – они могут только сидеть и скорбеть о бывшем короле, созерцая восход Гарета.
Меньше всего Тор хотел этого. Молодой человек с нетерпением ждал путешествия, возможности пересечь Каньон, подняться на борт корабля, позволить океанскому воздуху очистить его чувства, оставить все это позади и отдать всего себя любым тренировкам, которые Легион подготовил для него. Когда они вышли из ворот замка, к Тору подошел Рис и сильно ткнул его в бок. Обернувшись, Тор увидел, что Рис жестом указывал куда-то в сторону. Тор проследил за его жестом и с трудом поверил своим глазам.
Там, одетая в длинное платье из черного шелка, стояла Гвендолин. Она смотрела прямо на Тора.
«Она хочет поговорить с тобой», - сказал Рис другу. – «Иди к ней».
О’Коннор, Элден, близнецы и несколько других парней издали хор охов и вздохов, подталкивая Тора.
«Героя любовника вызывают!» - выкрикнул О’Коннор.
«Лучше беги к ней, пока она не передумала!» - сказал Элден.
Тор отвернулся, покраснев, и посмотрел на Риса, пытаясь игнорировать других.
«Но я не понимаю. Я думал, что она не хочет меня видеть».