Марш мародеров
Шрифт:
Хал
Совет в бывшем кабинете директора Цирка собрался. Тут у Бабая теперь приемная, все как положено, даже секретарша есть, пожилая, правда, такая тетка, некрасивая. Если бы я мэром был, я бы Энку вон в секретарши взял. Только она не пошла бы, конечно. Нафига ей это - сидеть, бумажки перебирать или там чай из малиновых листьев заваривать?
Внизу, под кабинетом - госпиталь. И в нескольких комнатах на этом, втором этаже, тоже раненые лежат. Я больницы с детства не люблю - запахи всякие лекарственные, врачи в белых халатах, туда не ходи, сюда не смотри, таблетки, уколы и прочая фигня.
Но это тогдашние
– и заболел он, и операцию надо делать… Чё вот будет? Всё, тапки в угол. Как в старину.
В общем, Цапко долго говорил. Его первого слушали, потому что ему надо было к раненым идти. А еще перед этим Бабай гонцов отправил в другие общины, чтобы все те, кто медицинское образование имеет, к нам в Цирк шли - помогать раненых спасать. Только никто не пришел, блин.
Когда фельдшер закончил говорить, начался такой серьезный и вдумчивый базар - как жить дальше. Не, про раненых и медицину тоже все серьезно было, конечно, но там конкретная тема, а тут - вообще про всё.
Бабай сказал, что нам менты нужны, суд и все такое прочее - законы там всякие, тыры-пыры… А еще он сказал, что пленные будут после суда дороги расчищать и дрова заготавливать на зиму. И утеплять выбранные для зимовки дома. Это, сказал Бабай, первоочередная задача. При этом все остальное идет по старому - и рыбаки на Волгу ходят, как раньше, и рвы какие-то, чтобы одичавших коров в них загонять и по новой приручать, тоже надо продолжать копать, потому что коровы - это молоко и мясо.
Начали думать, кто судьями будет. Решили, что трех человек достаточно. Этими тремя стали Колян Заварзин, Анна Петровна и Фарид-ага. Он на Совет пришел, а Монах - нет. Его право, я считаю. Не нравится мне он, блин. Мутной какой-то. Я при нем даже дышать не могу нормально.
Потом Колян сказал, что суд должен работать быстро - проверили, есть ли за человеком преступления, свидетелей там опросили - и аля-улю: или на свободу, если мобилизованный и никого не убил, или на каторгу, или в расход. Фарид-ага заспорил, говорит - нельзя в расход, аллах против. Решили этот вопрос на потом отложить и перешли к полиции - кто будет командовать, кого в нее набирать. Бабай вдруг говорит - предлагаю начальником вот Проскурина. Это Ника, ага! Я чуть не заржал: Ник - главный мент! А Бабай дальше базарит: заместителем к Проскурину предлагаю Халилова. Тут уже мне не до смеху стало, блин. И тут такой Колян - нельзя, типа, Халилова, он невыдержанный и влиянию поддается.
Я, блин, сижу ни живой, ни мертвый. Вот такая подляна мне выпала ни с хера лысого. Обидно стало, даже в носу защипало. Я ж Коляна уважаю, он реально доказал, что мужик конкретный. Если бы там Очки, да даже Ник или Бабай такое сказали - и пофиг, а тут
Колян…
Короче, встал я и ушел. Пошел гулять. Вокруг Цирка походил, потом до нашего танка дошел. Его пять человек охраняют - Бабай так велел. Ну, меня, понятное дело,
Глава вторая
– Ты пойми!
– втолковывает Нику Бабай, то и дело потирая красные от бессонницы глаза.
– Всё, детство кончилось. Жизнь пошла серьезная. Никакой помощи ниоткуда мы не получили, связи даже с Усадами, Бирюлями, Лаишево нет, я уж про дальние города и поселки не говорю. Нам выживать придется самим. А раз так, то всё, всё, пойми! Никто ничего за нас не сделает. Если хочешь знать, нам государство надо обустраивать. Что ты улыбаешься? Да, государство. Маленькое Казанское…
– Ханство, - подсказал Ник.
– Нет, ну почему ханство… - Бабай смущается, вздыхает и снова потирает слезящиеся глаза.
– Демократия у нас, едрит-трахеит, настоящая, народная. Ханство - это вон Аслан хотел сделать. И мы права не имеем дать ему или кому-нибудь еще второй шанс.
Где-то над Волгой кричит чайка. В темном небе горят звезды. Очередной день, первый после освобождения города от власти Аслана и АК, заканчивается.
– Да, вот именно - второй шанс.
– Ник выразительно смотрит в сторону входа в Цирк. Где-то там, среди укладывающихся людей, находится и Монах.
– Если уж серьезно говорить о серьезных вещах, то этот самый «Второй шанс»…
– Погоди, погоди, - останавливает его Бабай.
– Ты кислое с пресным не путай. Монах, он нужен, понял? Он людям надежду дает.
– Надежду дает, а потом власть захапает, - кивает Ник.
– Он же сумасшедший, неужели вы не видите?
– Погоди, я сказал!
– в голосе Бабая прорезается сталь.
– Едрит-трахеит, когда мы все по-нормальному наладим, он в тень уйдет. Или, глядишь, настоящий батюшка появится… - низко наклонившись к сидящему у костра Нику, Бабай свистящим шепотом произносит: - Он же… Монах… не монах никакой! Жил при монастыре, в работниках. Как там у них называется, не помню… послушник, да? Ну, нахватался по верхам. Фанатик, да. Он, и правда, не в себе. Но видишь - нет у нас другого священника. Фарид-ага старый совсем, еле ноги таскает. Да и мулла он, а у нас мусульман меньше половины, а всерьез верящих - вообще с гулькин хрен.
– А откуда у вас такие сведения - про Монаха?
– заинтересованно спрашивает Ник.
– Филатов рассказал.
Ник сводит брови к переносице, ворошит прогоревшие ветки. В темное небо взметается сноп искр.
– Кстати, - говорит он через какое-то время.
– Вот про Филатова…
– Э, не нашего ума это дело, - неожиданно сворачивает разговор Бабай.
– Филатов сам по себе. Забудь. Ты лучше скажи - что решил-то? Принимаешь назначение?
– Вы же мне до утра дали время подумать!
– Утро, вечер… Ты дурака не валяй, отвечай как мужик: будешь работать начальником полиции?
Ник смотрит в красные глаза Бабая, отражающие блики костра и стискивает зубы. Он прекрасно понимает, что все его, в сущности подростковые, аргументы про то, что мент - это западло, не имеют никакого значения. Совету общины нужен порядок. Порядок нужно наводить жестко. Для этого нужен молодой, энергичный и уже проявивший себя человек. Еще вечером, на Совете, Ник объявил, что берет самоотвод и предлагает Заварзина. Но сразу несколько членов Совета чуть ли не хором объяснили ему, что Николай уже выбран судьей и при этом он - бригадир рыбаков, потому что разбирается в этом деле.