Марш Теней
Шрифт:
— Убейте его! — потребовал Саутстед сквозь стиснутые зубы.
Вансен поднял руку, успокаивая гвардейца.
— Он шел за армией сумеречного племени, — понял капитан. — Возможно, он один из них. Во всяком случае, он их подданный и может многое рассказать нам.
Феррас посмотрел вокруг, подыскивая, чем бы связать гоблина, отчаянно бившегося в руках у Дайера.
— Никогда, — сказал гоблин странным неприятным голосом. — Ни за что не помогу солнцепоклонникам!
В следующий момент он изогнулся, яростно дернулся, повернулся так, будто у него не было костей, и впился зубами в руку Дайера. Тот закричал от боли и неожиданности и бросил тварь оземь.
Когда Вансен подоспел, гоблин был мертв: желтые глаза помутнели, а на земле валялись окровавленные клочья меха и куски плоти.
Баррик не желал ее видеть, но Бриони не сдавалась. У брата и раньше наблюдались неожиданные вспышки гнева, но сегодняшняя оказалась сильнее и страшнее всех предыдущих. Принц был раздражительным и скрытным, но происшествие с помощником трактирщика не укладывалось ни в какие рамки.
Бриони наклонилась к самому лицу пажа, стоявшего едва ли не насмерть возле комнаты брата и смотревшего на принцессу с трепетом. Он, казалось, отдаст свою десятилетнюю жизнь, защищая эту дверь.
— Передай моему брату, что я вернусь после ужина, — приказала мальчику Бриони. — И скажи ему, что мы обязательно поговорим.
Уходя, она услышала, как паж торопливо открыл и захлопнул за собой дверь, словно удирал из клетки с львицей.
«Интересно, боится ли меня кто-то так, как боятся Броуна? Или перемен настроения Баррика?»
Странная мысль. Бриони никогда не считала себя способной вселять ужас, хотя нередко проявляла нетерпимость к глупости или нечестности.
«Зория, девственница-воительница, дай мне сил стать мягче».
Молитва напомнила ей про болвана-поэта и собственный странный каприз. Зачем ей понадобился этот человек? Чтобы позлить Баррика и лорда коменданта? Или все-таки ей понравилась его грубая лесть?
Мысли путались в голове. Бриони шла по коридору мимо портретов своих предков, живых и почивших — отца, дедушки Остина, прадедушки Англина Третьего, — но не замечала их. Сегодня даже королева Лили, гроза серых отрядов, самая прославленная женщина в истории Южного Предела, не задержала ее внимания. В другие дни принцесса нередко подолгу стояла перед ее портретом, смотрела на прекрасное лицо и темные волосы и размышляла о женщине, сумевшей сохранить королевство в самые суровые времена. Бриони пыталась представить, что чувствует человек, оставивший след в истории. Однако сегодня знакомые лица прославленных предков оставляли ее равнодушной. Она взглянула лишь на портрет Санасу — жены короля Келлика Эддона.
Обычно она смотрела на этот портрет мельком. Все, что она знала о королеве, было печально. Санасу слишком тяжело и долго переживала смерть великого короля Келлика. Траур ее длился много лет — она оставалась вдовой, молчаливой и одинокой, будто превратилась в призрак. Она отстранилась от дел управления государством, и ее сыну пришлось принять их на себя задолго до того, как он вступил на трон. У привыкшей к ответственности Бриони эта женщина вызывала отвращение. Однако на этот
Бриони приподнялась на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть портрет. Она жалела о том, что освещение в зале было слишком тусклым. Художник явно сочувствовал своей повелительнице, но женщина на портрете все равно производила впечатление больной и измученной, отчего ее рыжие волосы блестели еще ярче и выделялись, словно кровоточащая рана. Художник запечатлел королеву совсем молодой, хотя она овдовела в зрелом возрасте. Что-то странное было в ее облике. Понять, что именно, Бриони не могла.
«У нее глаза как у отца и его черты», — подумала Бриони и вдруг пожалела, что так мало знает о вдове великого Келлика.
На портрете Санасу выглядела загадочной и далекой. Бриони никогда не слышала, откуда родом печальная королева, где жила до замужества. Но где бы она ни родилась, ее кровь веками будет течь в жилах Эддонов. Бриони ясно представила, что кровь рода Эддонов — великая река: что-то впадает в нее, что-то исчезает, что-то возвращается вновь.
«А ведь передается не только внешность, но и настроения, привычки, даже страсти», — подумала она.
Санасу неожиданно перестала общаться с окружающими и заперлась в Волчьем Клыке. В башню допускались лишь немногие слуги, и королева ушла от мира за двадцать или даже тридцать лет до своей смерти. Неужели капризного, но любимого Баррика ожидает то же самое?
Эта жуткая мысль и созерцание бледного призрачного лица Санасу так заворожили Бриони, что она чуть не вскрикнула, когда из тени выступил старый шут Пазл.
— О боги! Пазл! — только и смогла выдохнуть принцесса, с трудом успокоив колотившееся сердце, — Что вы тут делаете? Вы подкрались так незаметно, что до смерти перепугали меня.
— Простите, принцесса, я сожалею. Просто… Я как раз вас поджидал… — Шут замолчал, раздумывая, должен ли он опуститься на одно колено.
Бриони напомнила себе, что совсем недавно молилась Зории и просила богиню даровать ей терпение.
— Не извиняйтесь, я не умерла от страха, — сказала она. — В чем дело, Пазл?
— Я… дело в том… — Шут волновался не меньше пажа Баррика. — Мне сказали, что кто-то будет жить со мной, в моей комнате.
«Будь терпеливой и доброй», — со вздохом напомнила себе Бриони.
— Это вас обеспокоило? Решение принято неожиданно. Уверена, мы легко подыщем другое место для новенького. Я просто подумала, что он составит вам компанию.
— Он поэт? — Пазл колебался. — Что ж, посмотрим, ваше высочество. Не исключено, что мы сможем поладить. Мне не хватает общения, с тех пор как… как уехал ваш отец и… умер мой друг Роббен…
Он поморгал слезящимися глазами.
Возможно, король Олин был единственным человеком в Эоне, кто считал Пазла забавным и кого веселили его шутки. Как чувствуют себя люди, всю жизнь занятые абсолютно неподходящей для них работой?… Бриони невольно устыдилась, вспомнив о том, что они с Барриком много лет поддразнивали старого тощего шута.
— Если вам не понравится его общество, скажите Найнору. Он найдет для поэта другое место. Чистильщик, или как там его, молод. Скорее всего, он легко уживается с людьми, — сказала принцесса и кивнула Пазлу. — Мне нужно заняться делами…