Марш Теней

Уильямс Тэд

Долина заполнилась огоньками костров. Армия еще недалеко ушла от дома, поэтому солдаты ели мясо и мягкий хлеб — его пока не надо пилить ножом, как часто случается в военных походах. Гвардейцы из Кертуолла играли на волынке и пели. Несмотря на унылую мелодию, их пение радовало слух. И Вансену, и всем остальным было приятно послушать музыку.

Он шел к одному из костров, когда увидел на гребне невысокого холма фигуру в окружении стражников, державшихся чуть в стороне. Он пришел в замешательство, но через минуту узнал принца Баррика. Вансен был немного удивлен: он думал, Баррик присоединился

к лорду Олдричу и остальным лордам, которые сейчас закусывали. Но из опыта общения с королевской семьей Вансен уже знал, что этот мальчик ведет себя необычно и предпочитает одиночество.

«Правда, он уже не мальчик», — поправил он себя.

Баррику столько же лет, сколько было Вансену, когда тот ушел из дома в город на поиски счастья. Тогда Феррас был уверен, что уже стал мужчиной, и не нуждался в доказательствах этого. Глядя на Баррика, он невольно вспомнил принцессу Бриони и ее тревогу за брата. Безусловно, принц был в безопасности: он находился ярдах в двадцати от ближайшего костра. Вансен всегда уважал желание людей побыть в одиночестве, что многие не понимали, но сейчас он тревожился. Ведь Коллум Дайер был совсем рядом с ним, когда беднягу утащило чудовище.

Сообщить принцессе, что ее брат погиб в честном бою, было бы невыносимо тяжело. Но сказать, что призрачные существа выкрали принца прямо из лагеря? Невозможно.

Вансен стал не спеша подниматься на холм, чувствуя, как хлещет по ногам мокрая трава. Он все время думал: чего же хочет от них сумеречное племя? Капитан прошел несколько войн и имел кое-какой опыт. Он знал: есть люди, которых можно остановить только силой, если они хотят забрать что-то у других. Есть и другие: они боятся, что у них что-то хотят отобрать, хотя на самом деле никто этого делать не собирается. В основе любой войны лежат жадность и страх. Но чего хочет армия теней — войско величественное и ужасное, призрачное и блистательное? Почему после двухсотлетнего перерыва они покинули свои безопасные земли, скрытые туманом? Те, с кем они когда-то воевали, давно умерли. Поколения смертных прожили жизни, ни разу не встретив сумеречных существ. Они знали о них лишь из старинных историй да видели в страшных снах.

Он еле сдержал дрожь, ибо лучше других знал: сумеречные существа — не люди. И не животные. Они демоны. А значит, человеку не понять причин их поступков.

Феррас уже близко подошел к Баррику. Принц оглянулся, посмотрел на него и вновь вернулся к созерцанию. В той стороне, куда смотрел принц, Вансен не увидел ничего интересного.

— Простите меня, принц Баррик, — поклонился он. — С вами все в порядке?

— Здравствуйте, капитан Вансен, — ответил молодой человек и продолжил всматриваться в ночное небо.

Ветер разогнал тучи, и на небе проступили звезды. Феррас Вансен вспомнил: в детстве он думал, что звезды — это костры, разожженные такими же людьми, как и он, звездными пастухами, живущими с противоположной стороны небесной сферы. Они, может быть, тоже считают костры Вансена и его соседей звездами.

— Холодает, ваше высочество, — сказал Вансен. — Возможно, вам стоит вернуться к остальным?

Принц промолчал.

— Как там было?… — наконец произнес он.

— Что — было?

— За Границей Теней. Там все иначе? Другие запахи?

— Там страшно, ваше высочество, я уже говорил и вам, и вашей сестре. Туман и темнота. Трудно ориентироваться.

— Но на что это похоже? —

Его больная рука была спрятана под плащ, а второй он указывал на небо. — Вы видели те же созвездия — Лестницу Демии, Рога?

— Я сейчас не могу вспомнить, — покачал головой Вансен. — Все… все было как во сне. Созвездия? Не уверен.

Баррик кивнул.

— Мне снится… снится та сторона. Теперь я это понимаю. Я видел их во сне всю мою жизнь. Я не знал, что это такое, но теперь, когда вы рассказали… — Он повернулся к Вансену и посмотрел на него удивительно острым взглядом. — Вы говорите, вам было страшно. Почему? Вы боялись умереть? Или что-то иное?

— Боялся смерти? — задумался Вансен. — Конечно. Боги дали нам страх смерти, чтобы мы не относились к их дару слишком легковесно и в полной мере использовали то, что нам дано. Но я чувствовал и другое… не только страх смерти.

— «Чтобы мы в полной мере использовали то, что нам дано», — повторил принц и улыбнулся, хотя улыбка показалась Вансену вымученной. — Да вы поэт, капитан Вансен.

— Нет, ваше высочество. Просто… этому меня учил наш деревенский священник. — Он слегка смутился. — Я не очень верю, что это на самом деле так. Кто знает, что будет с нами в ледяных руках Керниоса?

— Действительно… кто знает?

В этот момент Вансен отчетливо вспомнил дни, проведенные за Границей Теней.

— Я боялся, потому что тот мир был мне непонятен, — ответил он принцу. — Потому что я не мог доверять своим чувствам. Потому что я лишился способности разумно мыслить.

— И ничего страшнее этого быть не может. Точно не может, капитан Вансен.

Видно было, что Баррик испытывал какое-то мрачное удовольствие от этого разговора. Он пристально посмотрел на Вансена и спросил:

— Как вас зовут, капитан?

— Феррас, ваше высочество. Довольно распространенное имя в долинах.

— Но у вас редкая фамилия.

— Мой отец родом с Вуттских островов.

Баррик снова посмотрел на звезды.

— Но он предпочел жить в Далер-Троте, — заметил принц. — Он был счастлив? Он еще жив?

— Умер, ваше высочество, уже давно. Да, отец был вполне счастлив. Он всегда говорил, что готов отдать весь океан без остатка за участок земли и хорошую погоду.

— Видимо, он родился не там, где ему предназначалось, — заметил Баррик. — Думаю, так бывает. Некоторые люди проживают жизнь как во сне, потому что не смогли найти для себя в этом мире подходящее место. Они идут, не зная куда, их окружают призраки, страх, чужаки, как было с вами в сумеречной стране. — Он засунул под плащ и вторую руку. — Вы правы, капитан Вансен, холодает. Думаю, выпью вина и отправлюсь спать.

Принц начал спускаться с холма.

«Он еще совсем ребенок, со всей его философией», — решил Вансен.

Он последовал за принцем, чтобы защитить его в случае опасности, таившейся даже здесь, у костров.

«Умный, сердитый и пугливый ребенок. Да позволят ему боги прожить достаточно долго, чтобы его знания превратились в мудрость».

Как только Бриони вошла, в зале возник гул неодобрительных голосов, грозящий в любую минуту превратиться в рев. Шум не прекратился, даже когда она заняла свое место во главе стола. Трапезы в Большом зале почти никогда не проходили спокойно и мирно, и в другое время она предпочла бы перекусить у себя. Но раз уж решилась устроить эту демонстрацию, надо идти до конца.