Маршал 3
Шрифт:
– Так и будем молчать? – Наконец не выдержал Бенито. – Как будто этим можно что-то решить!
– Вы правы, – кивнул Анри Филипп. – Все мы думали, что образование Конфедерации из Советского Союза и Рейха явление временное и скоро должно захлебнуться в собственных противоречиях. Однако пока этого что-то незаметно.
– А что вы хотите нам сказать? – Обратился Муссолини к Франко. – Это ведь вы предложили встретиться и обсудить волнующие нас вопросы. У вас появились какие-то новости?
– Боюсь, что да, – спокойно произнес Франко. – Мои люди завершили предварительные переговоры с немецкими промышленниками, наиболее влиятельными
– В каком смысле? – Удивился Муссолини.
– Смещение Советского Союза вправо оказалось слишком серьезно и намного больше, чем мы прогнозировали. Фактически, Москва стала под красивыми, но аккуратными лозунгами продвигать государственный капитализм, который совершенно не исключает частной собственности на землю и средства производства. На момент создания Конфедерации в Советском Союзе имелось свыше ста тысяч частных хозяйств-хуторов, число которых продолжало увеличиваться. Они, конечно, были сосредоточены практически полностью в Сибири и на Дальнем Востоке, но мы-то считали, что это все фикция и болтовня пропаганды. Хотя, само собой, это не исключает развития колхозного хозяйства, но не столько количественно, сколько качественно. Механизацией, например, или методами современной агротехники. Специалистов и оборудование пока держат в центрах, обслуживающих сразу несколько колхозов, но уже это очень неплохо. Еще интереснее обстоят дела в сфере производства, услуг и торговли. Непосредственно перед вступлением, руководство Союза даже организовало несколько крупных фабрик с частным капиталом, посредством передачи средств производства в паевое владение рабочим и персоналу.
– Давайте без воды? – Раздраженно отметил Петен. – Что конкретно Москва предложила немецким промышленникам?
– Сохранение частной их собственности и большой, долгосрочный государственный заказ. Конечно, там не все безоблачно, но все-таки это лучшее, что у промышленников Германии, Чехии и Северной Франции могло быть в условиях надвигающегося коллапса. Грубо говоря, Сталин отложил на весьма неопределенный срок кризис перепроизводства.
– Проклятье! – Раздраженно прокомментировал это высказывание Петен. – Но ведь они были верны правой идее!
– Они были верны своим капиталам, – отметил Франко. – И если бы им оказалось выгодно сотрудничество с дьяволом, то они пошли бы на него, не задумываясь.
– То есть, они предали нас… – сквозь зубы бросил Петен.
– Эти продажные девки никогда и не были верны нам, – улыбнулся Муссолини. – Но я их отлично понимаю. Германия задыхалась от нехватки сырья и испытывала затруднения в сбыте. Теперь же все должно наладиться. Рынок России весьма значителен.
– Как я уже отметил, – произнес Франко, – не все так безоблачно. Дело в том, что многим промышленникам пришлось пойти на реструктуризацию активов. И не всем это пришлось по душе, хотя, из двух зол, обычно выбирают меньшее.
– Не понимаю… – покачал головой Муссолини. – Что вы имеете в виду?
– Если опустить детали, то на базе ряда германских, северофранцузских и чешских компаний, а также советских заводов и фабрик создали интернациональные предприятия. Впрочем, у них там до сих пор идут движения и до завершения этой процедуры еще очень далеко. У кого-то заводик забирают, кому-то передают. Часть мощностей перевозят подальше от зоны военных действий. То
– Но как на это пошли сами промышленники? – Искренне удивился Петен.
– Весь этот передел собственности проводился очень аккуратно и подкреплялся совершенно колоссальным потенциалом государственных заказов. Вы понимаете… столько самолетов, сколько нужно Конфедерации, Рейх себе не мог позволить даже в мечтах, особенно после фактического поражения. А еще у этого государства есть доступ к бакинской нефтепромыслам и огромным запасам нефти за Уралом, которые открыли в прошлом году. В промышленном секторе что России, что Германии небывалый подъем. У остальных участников Конфедерации похуже, но тоже, кризисом даже не пахнет. Стабильные заказы обеспечивают и владельцев, и рабочих уверенностью в будущем.
– Они что, планируют сжечь всю эту технику в войне?
– Отнюдь, – пожал плечами Франко. – Там немало вариантов вполне гражданского направления. Я бы даже сказал, что основной вал заказов совершенно не военного характера.
– Но откуда они возьмут деньги на все это? Не печатают же на станке?
– Не поверите – печатают. Советский Союз предложил Конфедерации схему с куда более хитрой системой заимствования, нежели применялась во время получения знаменитых французских кредитов. Я и сам до конца не понимаю, как это все работает. Да еще эти странные меры по созданию фактически нескольких валют внутри одной финансовой системы, в том числе и виде фиатных денег.
– Бред какой-то! Вас разыграли! Это просто невозможно! Валюта должна иметь обеспечение, иначе, все их деньги не более чем фантики!
– Ох… господа, я признаться, вас разочарую. Какую-то схему обеспечения конфедераты ввели, причем не золотом и не серебром, но я с ней не разобрался. Все крайне запутано. Но главное в том, что у них все работает. Да, наблюдается определенная инфляция, но весьма и весьма скромная.
– То есть, вы считаете, что германские промышленники отвернулись от нас окончательно и бесповоротно? – Подвел итог Бенито.
– Я бы не стал говорить так радикально. Полагаю, что в будущем, когда экономика Конфедерации обанкротится из-за этих заимствований и прочих непонятных шагов, мы сможем с ними договориться. Но это вопрос даже не ближайших десяти лет. А война продолжается. И, если честно, я не уверен – есть ли у нас такой срок.
– Мы пока сидим тихо, – пожал плечами Петен. – Вряд ли Конфедерации в условиях войны с Великобританией и США захочется влезать еще в одну заварушку. Да, серьезной военной силы мы не представляем, но они вполне смогут завязнуть в этих боях. Особенно, если основные наши войска смогут отойти к Пиренеям.
– На что вы надеетесь? – Улыбнулся Франко. – Совокупный флот Германии и России достаточно мощный, чтобы не только утопить все, чем мы попытаемся воспрепятствовать десанту.
– Хорошо, – не дав другу развивать скользкую тему, перебил его Муссолини. – Что вы предлагаете?
– Как вы понимаете, ни полноценный союз с Конфедерацией, ни вхождение в Вашингтонскую коалицию нам не выгодны.
– Но американцы далеко, а конфедераты – близко, – пожал плечами Муссолини.
– И вы полагаете, это оправдает наше предательство правого дела?