Маршал 3

Ланцов Михаил Алексеевич

– Сорок две машины – это очень прилично, – задумчиво произнес Лаврентий Павлович. – Он входит в десяток самых результативных наших истребителей. И только у него нет звезды Героя. Так что, это представление нужно подписывать. Не поймут. А разнос, я думаю, можно сделать показательным. Соберем его авиадивизию в каком-нибудь актовом зале. Отчитаем его, ссылаясь на то, что эмоции в бою только делу мешают, да напомнив в какую копеечку стране и народу обходится подобная дурость. В общем – устроим «товарищеский суд» с разносом по полной программе. Так, будто собираемся публично и примерно наказать.

– Не психанет? – Спросил Сталин. – Он парень горячий.

– Мы поможем. Света к нему уже вылетела и все растолкует. Он ее послушается

и все вытерпит. А потом, чтобы осадка у него на душе не оставалось, публично объявим, что, несмотря на дурное поведение, недостойное летчика РККА, Василию присваивается звание Героя Советского Союза. Перед всеми. Дескать. Дурак ты Вася, конечно, но зажимать награды за дело мы не станем. Чтобы ему стало стыдно. Да и остальным наука. Мало кто не поймет, что ему по шее не дали только из-за выдающихся боевых успехов. Не у каждого они есть.

– Хорошо, – кивнул Иосиф Виссарионович. – Так и поступим. Что там у тебя? – Кивнул он на папку. Докладывай.

– Начнем с проекта «Нил». На днях мы все-таки завершили процедуру модернизации магистральной железной дороги Москва – Новосибирск. На всем протяжении два пути. Привели в порядок насыпи, отсыпав гравием. Уложили новые шпалы по повышенным нормативам, а на них тяжелые рельсы . Модернизировали все мосты под большую массу составов. Привели в порядок поддерживающую инфраструктуру. Вплоть до ремонта домиков смотрителей на переездах.

– Электрифицировали?

– Это второй этап модернизации… – начал Берия и запнулся на пару секунд. – Частично. Сорок процентов пути полностью электрифицировано. Но на маршруте всего семь электровозов. Весь остальной парк сейчас составляют мазутные тепловозы.

– И как успехи их эксплуатации?

– Электровозов?

– Да.

– В рамках ожиданий. В принципе, они себя полностью оправдывают, поэтому мы заказали еще пятьдесят штук. Их должны изготовить к концу сорок второго. К этому же сроку мы собираемся закончить электрификацию дороги Москва – Новосибирск.

– Хорошо. – Кивнул Сталин и стал неторопливо выбивать трубку.

– С железной дорогой дальше на восток пока проблемы. Выбиваемся из графика. Слишком много сложностей. Но, думаю, к концу сорок третьего сможем модернизировать однопутную нитку. Что позволит существенно поднять ее пропускную способность за счет более тяжелых вагонов и мазутных тепловозов. Однако завершения проекта «Нил» мы может только в районе пятьдесят второго – пятьдесят пятого годов. Раньше реконструировать мы не успеем.

– Что с подвижным составом?

– Производство мазутных локомотивов идет с опережением плана. Электровозов – с отставанием. По паровозам и вагонам все в целом нормально. Даже с учетом боевых потерь. Разве что с вагонами специального назначения не все так ладно. Те же холодильники, цистерны для перевозки сжиженного газа и прочее серьезно проседают. Вдвое хуже от ожидаемого.

– Новосибирск… – медленно произнес Сталин. – Значит, в целом, задачу развертывания мощного промышленного комплекса за Уралом мы решили.

– Получается, что так. – Кивнул Берия. – Дел там, правда, непочатый край, но практически все текучка. Эвакуация местного населения из прифронтовой полосы позволила обеспечить рабочими руками массу новых промышленных объектов второстепенного значения. Те же кирпичные и стекольные заводы. Лесопилки и так далее. Так что года через три-четыре будет в целом решена проблема жилья для всех переселенцев. Под открытым небом никто не останется.

– А что на Дальнем Востоке?

– Хуже, из-за острой нехватки буквально всего. Но подтверждения многих месторождений, полученных нам по проекту «Альфа» заставляют нас форсировать работы. Пока мы смогли более-мене добраться только до двух крупных месторождений олова и вольфрама рядом с Хабаровском и Владивостоком. Но концентрат оттуда пойдет не раньше, чем через восемь месяцев. В лучшем случае. Кроме того, мы прикладываем все усилия

по разработке таких ценных металлов, как ниобий и уран. Геологоразведка… проверка сведений еще продолжается, но в Иркутске мы начали строить новый завод специальной металлургии. А пока потихоньку начали копить концентраты ценных руд. Впрочем, не только в Иркутске. Месторождения урана промышленного значения были подтверждены в районе населенного пункта Желтые Воды в Днепропетровской области.

– «Альфой», кстати, заинтересовались за рубежом?

– Более чем. По нашим сведениям этот проект вызвал сильный интерес, и Лондона, и Берлина, и Вашингтона. Особенно зашевелились немцы. Точного количества разведывательных групп мы пока не знаем, но их ожидается около двух десятков. Да и Аненербе гудит как развороченный улей. Видимо готовят экспедиции.

– У вас все готово для встречи?

– Почти. Остались лишь небольшие приготовления. Прежде всего, на стройке ракетного полигона в Казахстане и ядерного научного центра на Урале. И если с ядерным центром все достаточно просто – он проходит как радиотехническая научно-исследовательская лаборатория. То есть, особенного интереса у немцев, да и у англичан вызвать не должен. Хотя работы над маскировкой продолжаются. То с полигоном не все так ладно. Строительство этих гигантских ангаров вызывает массу затруднений. Я лично поднялся на вертолете над стройкой. Вид впечатляет. Для наблюдателей с земли тоже ничего. Хотя нужно успеть возвести хотя бы один ангар метров на десять, чтобы чувствовался масштаб и размах.

– Надеюсь, Королев успеет к развертыванию полигона. У него дела двигаются по плану?

– В целом да. Есть определенные проблемы, но в целом справляется. Сведения, полученные через «Альфу», хоть и весьма далеки от прямого практического применения, но во многом упростили постановку задания. Ну и теории немного, опережающей наше время лет на сорок. В своего рода научно-популярном изложении, но даже это сильно помогло. Аналогичная ситуация с ядерной программой. «Альфа» дала нам принципиальные схемы устройства ядерных реакторов, теорию и массу важных сведений, связанных с безопасностью и эксплуатационными особенностями. Это серьезно упорядочило и ускорило процесс решения вопроса. Как таковой ядерной бомбой мы сейчас плотно не занимаемся, потому что без надежных носителей и возможности произвести хотя бы пару десятков штук это все в целом не больше, чем политический блеф. А вот реакторами занялись вплотную. По мнению экспертов, при том объеме информации, которые мы смогли получить, управляемый ядерный реактор сделать намного проще. Да и отдача от него будет не в пример выше. Те же подводные лодки океанского типа, способные совершать кругосветное путешествие под водой.

– Вы что, проект ядерной бомбы вообще затерли?

– Нет. Конечно же, нет. – Чуть более эмоционально, нежели обычно отреагировал Берия, вскинув руки. – Просто, сосредоточили все усилия на реакторах. Первые бомбы согласно информации, полученной по каналу «Альфа» были очень слабые и изготавливали их долго. Даже если американцы смогут изготовить ядерную бомбу, то их относительно массовое производство будет затруднено. Да и надежных средств доставки у них нет. Разрабатываемый сейчас истребитель И-310 с комбинированной силовой установкой уже сможет достать их лучшие стратегические бомбардировщики в ближайшие лет пять-шесть. А перспективный реактивный перехватчик – тем более. Ядерная бомба, безусловно, угроза. Но путь от первых робких шагов до возможности ее более-менее уверенного применения не против разбитых и униженных противников, а против тех, кто в состоянии постоять за себя, весьма велик. Думаю, что раньше появления у противника баллистических ракет большой дальности нам ничего фатального угрожать не будет. Поэтому нам лучше заняться более практически значимыми работами в этом направлении, а потом, набив руку и разобравшись в том, что к чему, плотно заняться бомбами.