Шрифт:
Шломо Вульф
Марсик
"И это будет нашей защитой от крыс?
– женщина присела на корточки и коснулась легкими пальцами моей едва прощупывемой спины под пухом шерсти. Ты смеешься надо мной, Игорь." "Не скажи. Он, конечно пока мал и слаб, но от него пахнет кошкой. И этого на какое-то время будет достаточным, чтобы они не лезли из своих нор. Мне уже надоело замазывать новые дырки, Оля." "Уважающая себя крыса вообще не боится никакой кошки, - Оля все пыталась прощупать во мне хоть что-нибудь материальное.
– Тем более, ни одна не испугается запаха едва прозревшего котенка."
Лучше бы я не прозревал, чем видеть перед собой таких монстров.
Я сомневаюсь, что умозаключения, которые я по привычке формирую в виде литературного описания, когда-либо
Итак, читатели, предо мною действительно были человекообразные существа, но кто-то постарался, чтобы выглядели они чудовищно. Попробую описать по своему первому впечатлению. Под жалким обрубком того, что у нас называется носом, на лице моего нынешнего хозяина и покровителя была рана, аккуратно нанесенная острым ножом и так и не зашитая, незарубцевавшаяся, с красными ровными вывернутыми краями, которые без конца отталкивающе двигались, когда Игорь произносил звуки или ел. Вернее отправлял руками или инструментами то, что они называли пищей, в отверстие между рубцами - рот. Вам трудно будет в это поверить, но за рубцами, которые они называли губами, торчали какие-то острые обнаженные кости - зубы, двигающиеся в разных направлениях, чтобы превратить еду аборигенов в то, что собственно и называется в нашем мире грубой, практически несъедобной пищей... Эти кости вызывали у меня ужас, но показывать зубы, по-видимому, являлось признаком их ко мне расположения. Ольга даже подняла меня на колени, поднесла мою, скорее всего, не менее страшную, по нашим понятиям, мордашку к своему лицу и ласково сказала, обнажая свои особо белые и ровные кости между кривящимся особо красным и вспухшим шрамом: "Ты ведь будешь нас защищать от крыс, когда вырастешь, правда, Марсик?"
Так я узнал свое новое имя. Впрочем, для меня это не имело ни малейшего смысла, как и все их звуки, собранные в слова и фразы, как и полки с книгами, где эти слова и мысли были зафиксированы их писателями вместо того, чтобы просто передать мысли в вездесущий эфир и там их оставить до потребления. Но что можно ожидать от человека с таким едва заметным розовым отростком на лице вместо изящного хобота, которым едят нормальные люди? При этом Ольга обдувала меня воздухом из того, что у нее называлось носом, откуда я сделал вывод, что эта же породия на нос, как и отверстие, образованное варварским шрамом, служат аборигенам дыхательными каналами вместо кожи, которой естественно дышат обычные люди в любой среде.
После того существа, которое я увидел, когда прозрел и которое было моей матерью в этой жизни, я не мог вообразить что-нибудь отвратительнее и страшнее, но местные "люди" были хуже - ведь они были в принципе человекообразными. Да, у них не было развитого носа, но зато были омерзительные наросты на голове вокруг ушных отверстий, выставленные как примитивные локаторы. И всего по две руки и по две ноги, а щупальцы были недоразвитые и беспомощные по сравнению с человеческими, не говоря о том, что на руках и на ногах их было всего по пять. На ногах они вообще были практически атрофированы и ни для чего не пригодны. Оставлялось только удивляться, зачем они вообще там существуют.
Но все-таки это были люди. Во всяком случае, у них были человеческие глаза, правда отвратительно короткие. Это заставляло их беспомощно поворачивать голову, чтобы посмотреть вправо-влево, и даже туловище, если надо оглянуться назад - вместо нормального движения зрачков у обычного человека. Но это были глаза. Они хоть слабо, но отражали их внутренний мир. И это помогло мне понять, даже и не вникая в звуки, что они ко мне расположены не просто дружески, но и с определенной нежностью. Если Игорь или Оля молчали, я улавливал, о чем они думают, до того момента, пока я вообще мог постичь ход их невероятных для нормального человеческого существа мыслей.
Скажем в тот момент, когда Оля двумя пальцами опускала меня на приготовленное
Впрочем, ваш покорный слуга, если выражаться языком аборигенов, выглядел ничуть не лучше - разве что не мог снимать внешнюю оболочку. В этом я убедился, когда увидел свое отражение в зеркале.
Я был домашним животным и внешне был не более похож на наших домашних животных, чем мои хозяева на вас и других людей. У кошек, к которым я теперь принадлежал, было так же грубо растерзано лицо для образования рта, а зубы у моей кошки-матери и моих братьев и сестер были еще противнее, чем у Оли. Но есть и пить иначе я не мог, как и дышать - только едва заметным носом и тем, что они называли ртом.
***
Но если люди и кошки были так странно отвратительны, то о чудовище, что неслышно скользнуло как-то из-под хозяйского холодильника, и говорить нечего!
Утром следующего дня я остался один в квартире и с наслаждением потягивался со сна на своей подстилке, когда раздался шорох и на меня глянули два маленьких острых круглых и хищных глаза. Вот это был монстр так монстр! К тому же он просто излучал нечто, что внушало мне с нарастающей силой отвращение и ужас.
Я сразу понял, что это и есть крыса, которую я должен сначала своим кошачим запахом, а потом, когда вырасту, зубами и когтями отгонять от хозяйского добра. Шевеля длинными жесткими усами, крыса втянула носом воздух, свирепо глядя на меня, и дробно протопала мимо розовыми твердыми пятками к мусорному ведру, не обращая внимания на мое старательное шипение, выгнутую спину, раскрытый рот, стоящую дыбом шерсть и распушенный хвост.
Она вскарабкалась в ведро, мелькнув на его кромке голым серым хвостом, и исчезла в отбросах, шурша бумагой и звеня там банками. Я все шипел, стоя боком к ведру и дергая в воздухе растопыренной лапкой с до предела выставленными крохотными когтями, но ей это было, как говорят аборигены, до фени. Она могла своими желтыми клыками перекусить меня пополам, а то и в мгновение ока растерзать в клочья, но просто мараться не хотела.
***
"Вот тебе и защита!
– хохотала Ольга, когда они с Игорем вернулись домой, а я им выбежал навстречу на еще слабых лапках и тут же опрокинулся на спину на вираже.
– Марсик, а Марсик, где же твой устрашающий запах, друг мой? Смотри, эти сволочи нам все ведро раскидали по кухне. Куда ты смотрел, а?" "Подожди, Оленька, - Игорь взял меня на руки и заглянул в глаза.
– Он так странно смотрит... Я никогда не видел, чтобы животное так смотрело... Марсик, может ты и не котенок вовсе? Оля, я серьезно. У него совершенно осмысленный взгляд. Того и гляди, раскроет пасть и что-нибудь скажет..." "Скажет, скажет, - отмахнулась она.
– Говорили нам взять взрослого кота. Он не допустил бы такого беспредела." "А мы тоже вырастем, - ласково скалился мой хозяин, которого я тотчас признал главным, хотя когда меня держала Ольга, мне нравилось больше.
– Мы еще всем тут крысам устроим Варфоломеевскую ночь, правда, кот? Ого..." "Ты чего это?" "Оля, он мне так подмигнул!.. Я его уже боюсь..." "Не бойся, я с тобой, - Оля подметала мусор обратно в ведро.
– Проверь-ка лучше свою заделанную дырку за холодильником. Да отпусти ты своего дурацкого никчемного кота!"