Марсик
Шрифт:
Но было поздно.
"Любого из людей ты сказал?
– раздался в комнате новый голос.
– Что ты в настоящих людях-то понимаешь, сморчок четырехглазый? Как ты смеешь предлагать лекарство коту, когда умирает лучший из людей?"
Это был человек действия, не какой-нибудь мечтатель - плотный гладко выбритый, одетый в самый модерн. Такая же машина упруго урчала на дороге. Он оглядел нас всех напряженным, не знающим преград взглядом.
– У меня друг умирает, - повторил он с нажимом.
– Такой человек... А ты для кота готов был лучше отдать, козел! Ну-ка, пока живой, давай сюда
"Не-ет!
– закричал Владислав, пряча порошок за спину.
– Такое нельзя давать в такие руки..."
"Убей его Игорь, - сказал я, делая на незнакомца "верблюда".
– А то поздно будет." "Убить?
– без удивления прищурился на меня человек действия.
– Меня? Да ты просто охуел, кот! Такому говну, как вы тут все - убить МЕНЯ! Не такие пытались..."
Едва заметным коротким рывком он отправил Игоря вместе со мной в один угол, а в другом выламывал руку несчастному лаборанту, отбирая ампулу. Но тот не отпускал, пока стекло не треснуло, просыпав порошок на пол. Сырой ветер подхватил пепел и закружил его по комнате, вынося в открытую дверь.
"Идиот, - поднялся человек действия.
– Ни себе, ни другим..."
"Беги, Игорь, спасайся!
– мяукнул я из последних сил.
– Ты еще можешь успеть..."
Игорь лихорадочно и больно засунул меня в сумку и бросился к выходу.
Я успел увидеть, что громила отряхивает пепел с куртки, с изумлением глядя на стремительно растущие серые гранулы на своей одежде.
Лаборант хрипел на полу. Те же гранулы перли у него изо рта и носа, разрывая у нас на глазах его лицо, голову, тело. То же самое началось и с самоуверенным незнакомцем, буквально разораванным на части у нас на глазах.
А Игорь несся со мною в сумке, оглядываясь на вспухающий серыми клубами домик. Эти громоздящиеся шары росли, словно закипая изнутри и лопались, обдавая все вокруг горячим пеплом, который, пожирая влагу, тут же начинал гранулироваться, взбухать, лопаться и развеиваться ветром. Когда Игорь добежал до шоссе и впрыгнул в автобус, весь горизонт заволокло клубящимся пеплом. Ветер резко усилился...
***
Мы приехали в аэропорт, когда еще не было настоящей паники. По телевизору показывали непонятный пожар и двигающиеся к нему танки. "К самому высокогорному району мира, - не стесняясь уже ни Ольги, ни таращившейся на меня Лизы, командовал я.
– Мы умрем последними..."
Когда самолет поднялся, вся земля внизу была покрыта чем-то серым, как облаками, но облака эти тотчас лопались и превращались в дым. Ураганный уже ветер нес пепел по стремительно умиравшей планете. Море поглощалось этим пеплом.
***
Когда мы поднимались в альпинистском снаряжении на вершину одной из высочайших гор, эта планета уже мало отличалась от своих соседок по Солнечной системе...
***
"Без них я не стану сублимироваться, - сказал я, когда очнулся после реанимации.
– Это мои друзья."
"Вы с ума сошли!
– ответил врач.
– Они принадлежат к человечеству, которое без лишних проблем депортировано нами в другое измерение на своей же планете. Катастрофа
– Мы действительно привыкнем. Тут так хорошо!" "Жаль только, что мы не умеем летать как вы, - говорил Игорь, выглядывая из моей сумки.
– Теперь тебе приходится таскать нас всех, как мы носили тебя, Марсик, а мы будем только жмуриться от страха, летя между этих изумительных растений на головокружительной высоте... Ведь у нас нет и надежды научиться летать?" "И мы такие маленькие по сравнению с вами, и нам уж точно не вырасти..." - добавила Ольга. "Я тоже был совсем маленьким по сравнению с вами, но вы любили и уважали меня. Вы будете жить у меня дома." "Марсик, - тревожно спросила Лиза, - мы будем... твоими домашними животными?" "Вы будете моими лучшими друзьями. Я буду так же опекать вас, как вы заботились обо мне... Лучше, чем вы, Игорь. Много лучше..." "Но мы сможем вернуться в свой мир?" "Конечно, как только вам надоест гостить у меня..." "Так и не научившись летать?" "Для этого... вступил в разговор врач, - вообще для того, чтобы тут адаптироваться, вам надо пройти курс конверсии. Стать такими, как мы. Иначе вы просто пропадете с нашей пищей и воздухом. Пока вы имеете запасы оттуда. Но мы не сможем их возобновлять. Поэтому..."
"Мама, папа, я очень люблю Марсика и никогда его не забуду, - сказала Лиза.
– Но я не хочу жить с... таким хоботом вместо рта и носа. И мне достаточно моих двух рук и двух ног. И я боюсь его так назывваемых пальцев. Если нас можно отправить обратно, пусть это сделают немедленно..."
"Я рад был дружить с вами, - сказал я.
– И тоже никогда вас не забуду. Но Лизочка права. Каждый должен жить на своей родине, как бы ни было хорошо на чужой. Конверсия возможна, но вы никогда не будете тут дома и так счастливы, как мы..."
*** *** ***
"Мама, мама! Смотри, крысы опять прогрызли дырку! Когда я делала уроки, ко мне приползла та самая "блондинка". Она, по-моему, хотела у меня о чем-то спросить." "А Марсик?" "Он ей точно так же сделал "верблюда", как тот наш прежний... но она его пока не боится." "Я надеюсь, на этот раз мы приобрели обычного человеческого кота, Игорь?" "Сейчас проверю... Увы, Оля, Это самый обыкновенный кот..."
Много ты понимаешь, подумал мой сын, мурлыча у ног девочки. Нашел дурака, проявлять свой инопланетизм. Мне и тут не дует. Ведь моя мама обычная кошка.