Марта
Шрифт:
Завеса невидимости слегка приоткрылась, и я видела Орвида несколько секунд.
— Я смотрю мужчины вокруг тебя так и вьются, — показалось или в его голосе проскользнули недовольные нотки. — Ты еще хочешь научиться ставить ментальный щит?
— Да, — я говорю так же тихо, и смотрю на море, хотя очень хочется обернуться и пощупать. Через мгновение я чувствую его ладонь на своей руке.
— Я приду после ужина.
— А Лероя опять усыпишь?
— А у тебя были на него другие планы? — его ладонь напряглась.
— Нет, меня наоборот это устраивает,
— Давай прятаться вместе, — горячее дыхание над ухом, да что их так и тянет к моим ушам? И вообще, как-то неприятно, не видишь, но чувствуешь, прям, привидение какое-то. Он рассмеялся в ответ на мои мысли.
— Спасибо, но я привыкла прятаться одна, — говорю и стараюсь не думать об этом темном эльфе.
— Тогда до вечера, — руку мою отпустили, я вздохнула с облегчением. — А ушки у тебя очень милые.
Вот же темный, я так заикой останусь. Надо срочно куда-нибудь уходить, а то еще посетители подойдут или Лерою надоест ждать меня в каюте. Единственное место, где меня точно не будут искать это камбуз, я на это надеюсь.
С камбузом я удачно придумала, меня угостили булочкой с компотом, я предложила свою помощь в приготовлении обеда. И два часа пролетели незаметно к обоюдной радости кока, которой назвался мне просто Верн, и меня. Заручившись его приглашением приходить еще, особенно ему понравилось рассказывать про свои кулинарные рецепты, я отправилась на обед, подозревая, что мне придется там лицезреть недовольную физиономию и не одну.
— Где ты была? — перехватил меня у входа в кают-компанию Лерой. Он излучал агрессию, и было ощущение, что он с трудом удерживается от грубых слов в мой адрес.
— Может, не будем выяснять отношения на людях, — сначала я хотела рассказать ему про кока, но подумала: «По какому праву он требует от меня объяснений, мы не женаты и не обручены».
— Поговорим после обеда, и не вздумай сбежать, — стиснув мой локоть, практически втолкнул в кают-компанию. Мне все больше и больше не нравилось его поведение, я не его собственность, чтобы со мной так обращаться. И я собиралась ему это сказать после обеда.
Сам обед не отложился в моей памяти, аппетита не было, мысли витали вокруг предстоящего разговора с Лероем. Я обдумывала, что ему скажу, как потребую относиться ко мне уважительно, иначе уже сейчас он может обо мне забыть. Где-то внутри совесть говорила, что я никогда не рассматривала Лероя в качестве жениха, и все это время его обманываю. Я задвинула совесть еще глубже, напомнив ей, что он в свою очередь хочет на мне жениться, чтобы продлить себе жизнь, а не из-за великой любви. Чем ближе было окончание обеда, тем меньше мне хотелось разговаривать с Лероем, выслушивать его претензии, отвечать на его вопросы, да и вообще глядеть на его недовольное лицо. Но все когда-нибудь заканчивается, так и обед подошел к концу, пришлось встать и направиться на выход.
В нашей каюте я решительно развернулась к молодому человеку, настало
— Марта, милая, я так беспокоился, — он стиснул меня в объятиях. — Я обыскал почти весь корабль, где ты была?
— На камбузе, — вырвалось само собой, от неожиданности я даже не пыталась освободиться из его объятий. Все заготовленные гневные слова и требования, так и остались невысказанными. Да и неудобно как-то, человек переживал, а я ему еще и претензии предъявлять начну.
— В следующий раз предупреждай меня, — но, наткнувшись на мой хмурый вид, продолжил мягче. — Марта, на какой-то миг я испугался, что ты упала за борт.
Голос его звучал проникновенно, в глазах застыло беспокойство, что я сама не заметила, как пообещала предупреждать его о том, где я, с кем и зачем. После моих слов его лицо озарилось ласковой улыбкой, а спустя секунду он меня целовал, страстно и настойчиво.
Стук в дверь избавил меня от дилеммы, как прекратить это безобразие и опять не поругаться с Лероем. Он оторвался от моих губ, довольно улыбаясь, прямо лучась чувством собственного превосходства. В дверь стучал мальчик мальчик-юнга, он на словах передал что-то Лерою и убежал.
— Я улажу кое-что, вернусь и мы продолжим, — сказал Лерой, и пока я пыталась выдавить хоть слово, дыхание перехватило от его наглости, он ушел. Как так произошло, вместо того, чтобы поставить его на место, я не только соглашаюсь его предупреждать о своих передвижениях, а еще и позволяю себя целовать? Будь на его месте Орвид, сразу бы решила, что без магии здесь не обошлось, но это Лерой, и у него каким-то образом, получается, вить из меня веревки.
Естественно сидеть и ждать, когда придет Лерой и продолжит, я не стала. Ушла на нос корабля, на ставшем за два дня, уже привычным место.
Там же прогуливалась госпожа Карелина с мужем, она оказалась общительной женщиной. Возможно, сутки в своей каюте сделали её таковой. Она быстро взяла наш с ней разговор в свои руки, разрешила называть её просто по имени, в дальнейшем полностью перейдя на монолог. Я не была против, если беременной женщине нужно выговориться, лучше ей в этом не мешать. Служительницы говорят: «Чего хочет беременная женщина, того хочет Пресветлая». Не знаю, насколько это утверждение правда, но проверять на себе недовольство богини, не хочется.
Из монолога Карелины я узнала, ей девятнадцать, это её первый ребенок, хоть они с мужем женаты уже три года. И едут они на остров, чтобы роды прошли удачно и безопасно под присмотром мага-целителя, в их городке таких магов нет. На мой вопрос, зачем ей маги, ведь достаточно хорошей повитухи, Карелина рассказала свой сон. К ней во сне пришла Пресветлая, рассказала, что роды будут тяжелыми, и если Карелина хочет остаться живой сама, и сохранить жизнь своему ребенку, то должна найти мага-целителя к моменту родов, потому как только он сможет им помочь. До родов осталось полторы декады, но они не стали тянуть до последнего момента и отправились заранее.