Марта
Шрифт:
— Я скажу ему правду, — ответила на вопрос Росса, не спуская глаз с Дирка. Тот ухмыльнулся и отвел взгляд в сторону. — Думаю, нам лучше поехать по домам.
До дома Росса мы ехали молча, каждому было о чем подумать. Я, конечно, могу предполагать, какие мысли занимали господ ван Ансельмов, но лично меня интересовало в тот момент, как отреагирует Орвид. Я не знала, на что решиться, подождать, когда он приедет и все рассказать, или написать в письме, у обоих вариантов были свои минусы и плюсы.
В
Во втором варианте, Орвид все полгода будет маяться ревностью, неуверенностью, и шанс, что он совсем не приедет, очень велик. Был, конечно, и третий вариант, пойти и расторгнуть помолвку, но это равнозначно признанию, что будущее брата для меня менее важно, чем какие-то практически посторонние мужики. Нет, третий вариант мне не подходит, Росс для меня важнее и Орвида, и Дирка, про отца я даже и не говорю.
Дома у Росса я долго не задержалась, оставила ему деньги на проживание, даже больше чем надо, дала задание изучать руны, напомнила, чтобы купил писчие принадлежности, не забывал нормально питаться, мыться и так далее. Он стоял с поникшей головой, напоследок я его обняла, поцеловала, как обычно, сказав, что все хорошо, и я на него совсем не обижаюсь. Дирк из-за моей спины, сказал, что будет захаживать к Россу, пока не уедет, братик, конечно, скривился и заявил, что обойдется без проверяющего. Но я была благодарна Дирку за эти слова, мне будет намного легче учиться, зная, что за Россом есть, кому приглядеть, хотя бы первое время, пока он освоится.
— Спасибо тебе за Росса, он много значит для меня, — сказала я, когда мы вышли из дома брата.
— За то, что буду присматривать или за то, что принял в род, — усмехнулся он, во взгляде сквозила обида.
— За все.
— Что ж этот твой, не сделал тоже самое?
— Он уехал, как уладит семейные дела приедет.
— А проблемы любимой девушки и её брата, он семейными делами не посчитал? Задержаться на пару дней, чтобы убедиться, что она нормально устроилась, что ей не нужна защита и помощь, было трудно. Я просто пытаюсь понять Марта, чем он лучше меня? Почему я, спасая тебя от костра, помогая с братом, удостаиваюсь банального спасибо, а его письмо ты носишь с собой, как драгоценность, хоть он и бросил тебя с твоими проблемами наедине. — Он все больше распалялся и уже прижимал меня в углу какой-то подворотни.
— Может потому, что ты не только решаешь, но и доставляешь мне проблемы, — не сдержалась я, вспомнив свое похищение.
— Значит, проблемы доставляю, что ж я могу избавить тебя от себя и от сопутствующих проблем. Всего один поцелуй, и я уйду, — он нависал надо мной, а глаза горели яростью. — Соглашайся Марта, ты же так хотела от меня избавиться, один твой поцелуй.
— Нет, ты опять обманешь, как с помолвкой, — я постаралась вжаться в стену, чтобы быть от него дальше, его горячее тело не давало моим мыслям собраться.
— Боишься, что сравнение будет не в пользу твоего возлюбленного, — насмешливо протянул Рыжий. — Ну же, неужели один поцелуй не стоит того, чтобы избавиться от меня.
— Хорошо, только один, и чтобы я тебя больше не видела, — я нутром чувствовала, что пожалею об этом.
— Маленький нюанс, ты целуешь меня сама, если не понравится, считай, мы больше не увидимся, — улыбнулся
— А если понравится? — вырвалось у меня, прежде чем я подумала.
— Тогда малышка, сделка будет недействительной, но ведь кто не рискует, тот не выигрывает. Но ты, конечно, можешь отказаться, но тогда от меня будет трудно избавиться.
«Я точно пожалею» — думала я, глядя в его оранжевые глаза, зрачки в которых все расширялись. Но согласие уже дано, а я не привыкла отступать. Как перед прыжком в воду, набрала побольше воздуха и потянулась к Дирку, коснулась его губ мягко и осторожно, замерла, немного боясь, что он начнет действовать в ответ. Но здесь не ванна, и он одет, бояться нечего, я увереннее начала целовать его, постепенно, увлекаясь. Он не смог долго терпеть это издевательство и принял в нашем поцелуе самое активное участие. Тут я должна написать, что мне абсолютно не понравилось, и что с поцелуями Орвида это безобразие никогда не сравнится. Это было бы правильно, но не правда. Дирк, как огонь, страстный, обжигающий, сводящий с ума, хочется впиться в него ногтями, сдирать одежду, и это от одного поцелуя.
— Хватит, — с трудом оторвавшись от губ Рыжика, произнесла я. Неужели этот охрипший голос мой, а еще у меня дорожали колени и руки, которые зарылись в волосы Дирка и никак не хотели оттуда убираться. — Теперь мы в расчете, надеюсь, больше не увидимся.
— И не надейся, — хрипло рассмеялся он.
— Ты обещал, — взвилась я, «он опять обманул» — говорил разум, «ты сама себя обманываешь» — говорила совесть. — Зачем тебе все это Дирк, я же прекрасно знаю, что не в твоем вкусе, что не очень тебе нравлюсь. Зачем ты меня изводишь, только потому, что я тебе отказала, и твое самомнение никак не может это пережить? Ну так давай я дам тебе то, что ты хочешь и ты исчезнешь из моей жизни навсегда. Ведь тебе только это надо, а все твои красивые слова о семье и заботе, сказочка для такой наивной дуры, как я.
— Не нравишься? А это, по-твоему, что? — это «что» весьма настойчиво в меня упиралось. — Я уже забыл, что такое бывает от одного невинного поцелуя, до твоего появления слово ревность для меня было пустым звуком. Даже узнав, об изменах супруги у меня не возникло ревности, была ярость, что кто-то посмел посягнуть на мою собственность, и чувство брезгливости на предательство жены. А ты, когда ты рядом, я не могу себя контролировать, твой запах, он сводит с ума …
Он говорил все тише и тише, его голос срывался на хрипловатый шепот, я уже не слушала и не слышала его. Я прислонилась лбом к его груди, ни о чем не думалось, я вдыхала запах его разгоряченного тела, борясь с собой, с желанием, ведь это ненормально любить одного, а хотеть другого. Сейчас постою минуточку и уйду, забуду о нем, забуду его запах, от которого кружится голова, сердце стремится выскочить из груди, и жар волной охватывает все тело. Минуточку, только минуточку.
— Ррррр, — утробное рычание частично приводит меня в чувство, я все так же прижата к стене, то же хриплое дыхание над головой, только вот мои руки больше не зарываются в волосы Дирка, а впиваются ногтями в его спину, и почему-то уже под рубашкой.
— Дирк…
— Назови меня Рыжик, — его глаза почти безумны, интересно, мои выглядят так же?
— Рыжик, прости меня, я не знаю, что на меня нашло, тебе наверно больно, давай я вылечу, — провела дрожащими пальцами по его лицу, «зачем я это делаю?» — билась одна мысль в голове.